Изумрудная ложь

Глава 30. Первое применение

Идея «равновесия» захватила Аиду полностью. Теперь её тренировки с Каэлом обрели новый смысл. Она не просто отрабатывала удары и щиты — она анализировала самую структуру его магии. Она искала в потоках света, которые он направлял на неё, не слабые места для прорыва, а точки внутреннего напряжения, колебания. Она пыталась представить их не как монолитную силу, а как сложную симфонию, где можно найти диссонирующую ноту и… погасить её, не разрушая всю мелодию.

Сначала у неё ничего не получалось. Мощные лучи света беспрепятственно разбивались о её щиты или заставляли её уворачиваться. Каэл наблюдал за её попытками с привычной сдержанностью, не комментируя.

— Ты пытаешься бороться, — наконец сказал он после очередной неудачи, когда Аида, взмокшая от усилий, едва стояла на ногах. — Ты видишь в моей атаке врага, которого нужно победить. В этом твоя ошибка.

— А как иначе? — выдохнула она, вытирая лоб.

— Прими её, — ответил он, и в его голосе прозвучал отзвук её собственных мыслей. — Не сопротивляйся силе. Проведи её через себя. Направь. Ты же нашла равновесие для растения. Найди его здесь.

Он снова выпустил сноп света. На этот раз Аида не стала поднимать щит. Она закрыла глаза и распахнула своё восприятие, позволив энергии света обрушиться на себя. Это было больно — ярко, ослепительно. Но сквозь боль она искала то, что чувствовала в папоротнике — ритм, пульс.

И она нашла его. Не в самой энергии, а в намерении Каэла. В его воле, которая направляла и формировала свет. Эта воля была жёсткой, как сталь, но в ней были едва уловимые колебания — следы сомнения? Нет, скорее, следы контроля, с которым он сдерживал силу, чтобы не покалечить её.

Она не стала гасить свет. Она коснулась своей собственной, холодной энергией этого колебания в его воле. Не атаковала, а просто… резонировала с ним.

Луч света, долетев до неё, не ударил и не отразился. Он изменился. Яркое, ослепляющее сияние померкло, превратившись в мягкое, тёплое свечение, которое окутало её, как одеяло. Оно не причиняло боли. Оно согревало.

Каэл опустил руку. Он смотрел на неё с нескрываемым изумлением.

— Как ты это сделала? — спросил он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало чистое, неподдельное любопытство.

— Я… я не боролась с твоей магией, — объяснила Аида, сама потрясённая произошедшим. — Я нашла точку соприкосновения. Ты сдерживал силу, чтобы не ранить меня. Я усилила это «сдерживание». Я не погасила свет. Я сделала его… безопасным.

Он медленно кивнул, осмысливая.

— Ты изменила не саму энергию, а её применение. Её намерение. — Он подошёл ближе, изучая её с новым интересом. — Это опасно. Если ты сможешь проделывать такое с заклинаниями противника…

— …я смогу нейтрализовать их, не вступая в прямое противостояние, — закончила за него Аида.

В его глазах вспыхнул огонь стратега. Он видел потенциал. Огромный и пугающий.

Проверка нового навыка в реальных условиях не заставила себя ждать. Через несколько дней по Аркануму прокатилась тревога. На одном из нижних уровней, в хранилище магических артефактов, сработала сигнализация. Проникновение.

Каэл, уже облачённый в доспехи, появился на пороге её комнаты.

— Собирайся. Ты идешь со мной.

— Что случилось? — спросила Аида, набрасывая плащ.

— Не знаю. Но энергетический след… он похож на тот, что был в Проклятом квартале. Только мощнее.

Сердце Аиды ёкнуло. Новый некромант? Или что-то похуже?

Они спустились в подземелья, где воздух был холодным и пахнет озоном и пылью. У входа в хранилище стояли несколько стражников, их лица были напряжены.

— Капитан! Внутри кто-то есть. Мы не можем войти — всё завешено паутиной. Не обычной.

Каэл распахнул массивную дверь. Аида заглянула внутрь и почувствовала тошнотворный холод. Всё помещение было затянуто плотной, чёрной, шевелящейся паутиной. Она пульсировала мерзлой жизнью. Это была не паутина гигантского паука. Это была паутина, сплетённая из теней и магии смерти. В центре кокона смутно угадывалась фигура.

— Осторожно, — предупредил Каэл, поднимая посох. — Это ловушка.

Но Аида уже чувствовала. Она чувствовала не только саму паутину, но и то, что было за ней. Не злую волю, а… страх. Смертельный, животный страх.

— Стой, — сказала она, кладя руку на его руку. — Там кто-то есть. Живой.

Она закрыла глаза, погружаясь в восприятие. Паутина была агрессивной, она стремилась захватить, поглотить. Но в её основе лежала не сила, а паника. Кто-то создал её инстинктивно, пытаясь защититься.

— Это не нападение, — прошептала она. — Это защита. Кто-то забаррикадировался в себе от ужаса.

Она сделала шаг вперёд, к шевелящейся стене теней.

— Аида! — резко крикнул Каэл.

— Доверься мне, — бросила она через плечо.

Она протянула руку к паутине. Холодные, липкие нити тут же поползли по её коже, пытаясь опутать. Она не стала их отталкивать. Она позволила им охватить себя, чувствуя исходящий от них ужас. Она искала источник. И нашла — глубоко внутри, замурованную в коконе, крошечную, бьющуюся в истерике искру жизни. Молодого ученика-лаборанта, который, видимо, наткнулся на что-то в хранилище и его сознание не выдержало.

Аида не стала бороться с паутиной. Она сделала то же, что и с лучом Каэла. Она нашла резонанс. Она послала паутине не силу, а… успокоение. Чувство безопасности. Она не уничтожала страх. Она принимала его, признавала его право на существование, и затем мягко убеждала его, что опасность миновала.

Чёрная паутина задрожала. Затем она начала медленно таять, не исчезая, а как бы испаряясь, превращаясь в безвредный туман. Через несколько мгновений комната была чиста. На полу сидел юноша лет пятнадцати, он плакал, обхватив колени руками.

Каэл мгновенно оказался рядом, проверяя его состояние.

— Шок, но жив, — констатировал он, затем поднял взгляд на Аиду. В его глазах было нечто большее, чем изумление. Было признание. — Ты спасла ему жизнь. Прямая атака могла убить его вместе с паутиной.