Изумрудная ложь

Глава 31. Искусство яда

Спасение лаборанта и нейтрализация теневой паутины стали переломным моментом. Взгляды стражей, сопровождавших Аиду, сменились с подозрительных на почтительные. Слухи о «рыжей дриаде, усмиряющей тени» поползли по Академии, обрастая невероятными подробностями. Давление Совета ослабло, хотя надзор формально оставался прежним.

Но Каэл не разделял всеобщего оптимизма. После инцидента в хранилище он стал ещё более собранным и молчаливым.

— Это была не атака, — сказал он Аиде, когда они остались одни в тренировочном зале. — Это был зонд. Разведка. Он проверял твои новые способности.

— «Он»? — уточнила Аида. — Отец?

— Или тот, кто действует по его приказу. Медальон был старым, но заклятие на нём — свежим и утончённым. Это не уровень Алрика. Кто-то более искусный изучает тебя. — Он посмотрел на неё с суровой серьёзностью. — Ты показала им свою силу. Теперь они будут искать твои слабости. И они найдут их не в магии, а в чём-то другом.

Слова Каэла оказались пророческими. Слабость нашлась там, где её не ждали.

Началось с малого. Во время ужина в общей столовой Лина, сидевшая с Аидой за отдельным столиком (что теперь разрешалось), вдруг побледнела и схватилась за живот.

— Что-то не так? — встревожилась Аида.

— Не знаю… тошнит ужасно, — простонала Лина. — Должно быть, эти пирожки с лингонберри…

Аида проводила подругу в лазарет, но тревога не отпускала. На следующее утро заболел ещё один студент из их потока. Потом ещё один. Симптомы были схожими — тошнота, головокружение, общая слабость. Магистры-целители разводили руками — это не было похоже ни на известный яд, ни на болезнь. Это было как… истощение жизненной силы.

Тревога превратилась в панику, когда заболела Вейлан. Сильная, невозмутимая Вейлан слегла с той же странной хворью. Аида навестила её в её покоях. Магистр лежала бледная, с тёмными кругами под глазами, и её рука была холодной, как лёд.

— Что это, магистр? — шёпотом спросила Аида, садясь у кровати.

— Не знаю, дитя, — слабо ответила Вейлан. — Это… не болезнь. Это как будто сама жизнь утекает из меня. По капле.

И в этот момент Аида почувствовала. Не шепот смерти, а нечто иное — тонкую, едва уловимую нить, тянущуюся от Вейлан куда-то вглубь Академии. Нить, по которой медленно, но верно утекала её жизненная энергия.

Она не сказала ни слова. Она вышла из комнаты и, игнорируя сопровождающего стража, почти побежала по коридорам, следуя за зловещей нитью. Она вела её вниз, в старые, редко используемые кладовые, где хранились запасы продовольствия.

Войдя в одну из них, Аида замерла. Воздух здесь был густым и сладковатым. На центральном столе лежала небольшая, искусно сделанная кукла из воска. В её груди была воткнута игла, обмотанная тёмным волосом. Волосом Вейлан. От куклы тянулись тончайшие, невидимые обычному глазу щупальца, которые, как Аида чувствовала, соединялись с заболевшими.

Это была не некромантия. Это было нечто более древнее и подлое — симпатическая магия. Проклятие, работающее на тончайшем уровне, поражающее не тело, а саму жизненную сущность. Его практически невозможно было обнаружить обычными средствами. Но Аида могла его видеть.

Она подошла к кукле, её руки дрожали от гнева. Кто-то посмел тронуть Вейлан. Тронуть Лину. Тронуть невинных людей. Не для того чтобы убить сразу, а чтобы мучить медленно, исподтишка.

Она протянула руку, чтобы уничтожить куклу, но остановилась. Прямое уничтожение могло нанести обратный удар по жертвам. Нужно было действовать иначе. Как мать учила. Найти равновесие.

Она закрыла глаза и погрузилась в восприятие проклятия. Оно было похоже на паразита, впившегося в энергетическое поле жертв. Она не стала пытаться оторвать его силой. Вместо этого она представила себя мостом. Она позволила энергии проклятия течь через себя, но не в жертвы, а в никуда, рассеивая её в окружающем пространстве. Это была изнурительная работа — чувствовать, как тёмная, липкая энергия проходит сквозь неё, вызывая головокружение и тошноту. Но она держалась.

Затем она коснулась куклы. Не чтобы сломать её, а чтобы перенаправить оставшуюся в ней связь. Она нашла «обратный адрес» — слабый, замаскированный след, ведущий к тому, кто наслал проклятие. И она послала по этому следу не ответный удар, а… чистое, безразличное восприятие. Она просто «показала» тому, кто стоял по ту сторону, что его творение увидели. Что его разоблачили.

Вдали, где-то в глубинах Арканума, она почувствовала всплеск паники, а затем — резкое обрывание связи. Проклятие рассеялось, как дым.

Аида открыла глаза. Кукла лежала на столе безжизненным куском воска. Она повернулась и увидела в дверях Каэла. Он стоял, опираясь на косяк, и смотрел на неё. Он последовал за ней, нарушившей правила.

— Сделано? — тихо спросил он.

Аида кивнула, чувствуя страшную усталость.

— Они… они поправятся?

— Думаю, да. Энергетический вампиризм прекратился.

Каэл подошёл к столу, осмотрел куклу.

— Симпатическая магия. Высокий уровень. Кто-то внутри Академии. Кто-то, у кого есть доступ к личным вещам Вейлан. — Он посмотрел на Аиду. — Ты почувствовала, кто?

Аида покачала головой.

— Нет. Он скрылся, как только понял, что я его обнаружила. Но… — она помедлила, — это была не просто атака. Это было послание.

— Какое?

— Они не могут победить меня в открытую. Магия прямого действия против меня неэффективна. Поэтому они будут атаковать тех, кто мне дорог. — Голос её дрогнул. — Они нашли мою слабость, Каэл. Они нашли моё сердце.

Каэл молча положил руку ей на плеч. Это был жёсткий, солдатский жест, но в нём была несвойственная ему теплота.

— Тогда мы защитим его. Вместе.

В этот момент Аида поняла, что её новая сила — палка о двух концах. Она делала её уникальным защитником, но и превращала в мишень для изощрённых, коварных атак. Война вступала в новую фазу — фазу тихого, подлого противостояния, где удар мог прийти откуда угодно. И чтобы выжить, ей предстояло научиться не только усмирять тени, но и различать яд, замаскированный под дружескую улыбку.