Изумрудная ложь

Глава 33. Игра в тени

Следующие несколько дней Аида провела в роли приманки. Она появлялась в библиотеке, на лекциях, в столовой, стараясь вести себя как обычно — сосредоточенно, немного отстранённо. Но всё её существо было напряжённым радаром, сканирующим окружающее пространство в поисках знакомого энергетического следа — той самой сладковатой горечи, что исходила от Вивьен деМорн.

Каэл и его доверенные стражи вели свою, невидимую войну. Они отслеживали все перемещения леди деМорн, проверяли её связи, искали компромат. Но Вивьен была осторожна, как змея. Её расписание было безупречным, её поведение — безукоризненным. Она вела занятия по истории искусств, где с холодным изяществом рассуждала о символизме в гобеленах древних эльфов, и ничто в ней не выдавало чёрную некромантку.

Аида почти начала сомневаться в догадке Горма. Может, это была подстава? Кто-то намеренно подбросил дневник, чтобы очернить невиновную?

Ответ пришёл оттуда, откуда его не ждали. Во время практического занятия по защитной магии, которое вёл один из заместителей Каэла, Аида почувствовала внезапный, резкий спазм в груди. Это была не физическая боль. Это было ощущение ледяного когтя, впивающегося в самую её суть. Она едва не вскрикнула, схватившись за сердце.

Взгляд её инстинктивно метнулся по залу. И она увидела её. Вивьен деМорн стояла на галерее для наблюдателей, опершись о перила. Она не смотрела на Аиду. Она смотрела куда-то вдаль, но на её губах играла едва заметная, холодная улыбка. И от неё исходила та самая волна скрытой агрессии.

Атака была не магической в привычном смысле. Это была попытка воздействовать на сам дар Аиды. Попытка вызвать внутренний дисбаланс, заставить её собственную силу выйти из-под контроля. Вивьен проверяла её слабое место — ту самую хрупкую грань между светом и тьмой внутри неё.

Аида закрыла глаза, игнорируя испуганные взгляды окружающих. Она не стала сопротивляться напрямую. Вместо этого она сделала то, чему научилась у матери. Она представила свою внутреннюю энергию не как поле битвы, а как сложный, но гармоничный узор. Ледяной коготь Вивьен пытался этот узор порвать. Аида же начала его… переплетать. Она позволила чужеродному воздействию стать частью рисунка, изменив его, но не разрушив.

Боль сменилась странным, щекочущим холодом. Затем и он исчез. Аида открыла глаза. Она чувствовала себя уставшей, но целой. На галерее Вивьен уже не было.

В тот же вечер Аида пришла к Элмире. Старуха, выслушав её, долго молчала, перебирая костяшки непонятной игры.

— «Сестра по дару»… — наконец проскрипела она. — Интересно. Очень интересно. Ты уверена, что она некромант?

— Я чувствовала её силу. Она похожа на… на облегчённую версию силы моего отца. Но более изощрённую. Она не призывает мёртвых. Она играет с самой тканью жизни и смерти.

— Возможно, она не некромант в чистом виде, — предположила Элмира. — Возможно, она витамантка.

— Витамантка? — Аида никогда не слышала этого термина.

— Редкая и опасная специализация. Магия жизненной силы. Но не исцеления, как у биомантов. А контроля. Кражи. Перераспределения. Витамант может подпитываться силой других, ослаблять врага, не нанося ему физического вреда. Твоя мать в своих записях предсказывала появление таких магов. Она считала, что витамантия — это извращение принципа равновесия.

Всё сходилось. Симпатическое проклятие, попытка вывести из строя её дар — это была работа витамантки. Вивьен не стремилась убить грубой силой. Она истощала, ослабляла, играла на тончайших струнах чужой жизни.

— Как ей противостоять? — спросила Аида.

— Ты уже нашла способ, — Элмира показала на неё костлявым пальцем. — Ты не стала бороться. Ты ассимилировала её атаку. Это и есть ключ. Витамантия — это паразит. А паразит не может существовать без хозяина. Откажись быть её хозяином. Не давай ей точку опоры. Её сила бесполезна против того, кто не сопротивляется, а принимает и трансформирует.

На следующий день Аида снова почувствовала незримое давление. На сей раз это была попытка вызвать у неё приступ паники, внушить чувство надвигающейся гибели. Она шла по коридору, и вдруг стены стали сдвигаться, воздух стал густым, как сироп. Это была иллюзия, подпитанная витамантской силой, воздействующая прямо на её разум.

Аида остановилась. Вместо того чтобы пытаться разорвать иллюзию, она погрузилась в неё. Она позволила страху омыть себя, признала его существование. «Да, я боюсь, — сказала она себе. — Это нормально». И затем она мысленно «перекрасила» этот страх. Из парализующего ужаса он превратился в осторожность, затем в сосредоточенность. Иллюзия рассеялась, как туман. Коридор снова стал обычным.

Из тени ниши вышла Вивьен деМорн. Она смотрела на Аиду не со злостью, а с холодным, профессиональным интересом.

— Импрессивно, — сказала она, её голос был низким и мелодичным. — Большинство ломаются после второй попытки. Ты держишься. Жаль, что твой талант служит этим ханжам.

— Мой талант служит мне, — твёрдо ответила Аида.

— Ошибаешься, милая девочка, — Вивьен улыбнулась, и её улыбка была леденящей. — Твоим талантом желает обладать твой отец. И он получит его. Добром или силой. А я… я буду наблюдать с большим интересом. — Она повернулась, чтобы уйти, но на прощание бросила: — Кстати, передавай привет капитану Вейлу. Скажи ему, что его расследование идёт по ложному следу. Я не так глупа, чтобы оставлять доказательства.

Она удалилась, оставив Аиду с тяжёлым предчувствием. Вивьен не боялась разоблачения. Она играла с ними. И это означало, что у неё есть козырь. Или что она была лишь разменной фигурой в куда более крупной игре.

Охота усложнилась. Теперь Аида понимала, что имеет дело не с простой шпионкой, а с мастером манипуляции и тонкой магической механики. И чтобы поймать её, нужна была не сила, а хитрость, превосходящая хитрость противника. Нужна была ловушка, в которую Вивьен захотела бы войти сама.

Аида посмотрела на свои руки. Руки, способные усмирять тени и балансировать на грани жизни и смерти. Теперь им предстояло научиться плести невидимые сети. Пришло время перейти от защиты к нападению.