Изумрудная ложь

Глава 39. Удар ниже пояса

«Сюрприз» пришёл не на следующий день, и не через день. Он пришёл ровно через неделю, когда напряжённое затишье начало вводить Аиду в ложное чувство безопасности. Её день был таким же, как и предыдущие: завтрак в одиночестве, медитация, скудный обед, чтение записей матери. Вейлан зашла на пять минут, чтобы проверить её пульс и с тревогой отметить её бледность. Каэл не пришёл — он был на очередном заседании Совета, где, по словам Вейлан, снова ломал копья в её защиту.

Дверь распахнулась ближе к вечеру без стука. На пороге стоял не стражник с подносом, а сам Каэл. Его лицо было страшным — пепельно-серым, с плотно сжатыми губами и глазами, в которых бушевала буря. В руке он сжимал смятый листок бумаги.

— Что случилось? — поднялась Аида, сердце ёкнув от предчувствия беды. Это был тот самый «сюрприз».

Он молча швырнул листок на стол перед ней. Это была не официальная бумага, а вырезка из какой-то бульварной газетёнки Нижнего Посада. Кричащий заголовок гласил: «КАПИТАН СТРАЖИ И ДОЧЬ НЕКРОМАНТА: ЛЮБОВЬ В ТЕНИ СМЕРТИ?» Ниже был нарисован карикатурный, но узнаваемый рисунок: Каэл в обнимку с девушкой с чёрными волосами и зелёными глазами, а на заднем плане плясали скелеты.

Аида почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она стала читать дальше, и с каждой строчкой её охватывала ледяная тошнота. Анонимный «источник из Арканума» смаковал «шокирующие подробности» их «связи»: тайные встречи, «особые» тренировки, как Каэл «закрывает глаза на её тёмные эксперименты» из-за «нежных чувств». Статья была написана грязно, ядовито, с намёками на то, что Каэл находится под её магическим влиянием или, того хуже, сознательно предаёт Арканум.

— Это… это же бред! — выдохнула она, отшвыривая листок. — Кто это написал?

— Неважно, кто написал! — голос Каэла прозвучал хрипло, сдавленно. — Важно, что это теперь читает весь город! Совет уже в курсе! Торн требует моего отстранения от должности и твоего немедленного заключения!

Он прошёлся по комнате, сжимая кулаки.

— Они достигли цели. Они ударили не по тебе. Они ударили по мне. По моей репутации. По моей способности тебя защищать. Теперь любое моё слово в твою защиту будет считаться доказательством этой… этой грязной лжи!

Аида понимала весь ужас ситуации. Это был идеальный ход. Отец (а она не сомневалась, что это его работа) нейтрализовал её самого мощного защитника, не прибегая к магии. Обычной грязной клеветой.

— Каэл, я… я никогда не… — она пыталась найти слова, но они тонули в комке стыда и ярости в горле.

— Я знаю! — он резко обернулся к ней. Его глаза горели. — Я знаю, что это ложь! Но они этого не знают! Им не нужно знать! Им нужно лишь сомнение! Тень на репутации! И они её получили!

Он снова отвернулся, проводя рукой по лицу.

— Мне придётся уйти.

— Что? Нет!

— У меня нет выбора, Аида! Если я останусь капитаном, каждое моё решение будут ставить под сомнение. Каждый мой приказ будут считать продиктованным… пристрастием к тебе. Я стану бесполезен. Хуже того — я стану для тебя помехой.

В его словах была горькая правда. Она это понимала. Но мысль о том, что он уйдёт, что она останется одна в этой клетке, без его суровой, но твёрдой поддержки, была невыносимой.

— Что же нам делать? — прошептала она, чувствуя себя совершенно потерянной.

— «Нам»? — он горько усмехнулся. — Теперь уже не «нам». Теперь ты должна будешь справляться одна. Довериться Вейлан. Элмире. Я… я буду делать что смогу извне. Но моя официальная защита для тебя окончена.

В дверь постучали. Вошёл стражник.

— Капитан, вас срочно требует Совет.

Каэл кивнул, не глядя на Аиду.

— Иди, — тихо сказала она.

Он замер на мгновение, его спина была напряжённой. Затем, не оборачиваясь, он вышел. Дверь закрылась. Аида осталась одна. Одна с грузом этой грязной лжи, с чувством вины за то, в чём не была виновата, и с леденящим душу осознанием того, что её отец выиграл этот раунд, даже не появившись на поле боя.

Она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение — на бледную девушку с глазами, полными слёз. «Любая привязанность — это цепь», — сказал он. И он был прав. Её привязанность к Каэлу стала цепью, которую использовали, чтобы ударить по ним обоим.

Но, глядя в свои зелёные глаза, полные боли и гнева, она поняла кое-что ещё. Эта «цепь» была и её силой. Именно ради защиты этих уз, ради тех, кто был ей дорог, она находила в себе силы сражаться. Отец, не знавший привязанностей, не мог понять этого.

Он выиграл битву. Но не войну. Он отнял у неё защитника. Значит, пришло время стать защитницей самой себе. И тем, кого она любила.

Она вытерла слёзы и подошла к столу, где лежала газетная вырезка. Она взяла её и медленно, аккуратно разорвала на мелкие кусочки. Это был не жест отчаяния. Это был ритуал. Ритуал прощания с иллюзией, что кто-то будет всегда прикрывать ей спину.

Затем она подошла к потайному отделению в сундуке и достала свиток матери. Она развернула его на странице, где говорилось о «внутренней опоре», о силе, которая рождается не извне, а из глубокого понимания себя и своего места в мире.

Пришло время найти эту опору. Пока Каэл сражался в Совете, она будет сражаться здесь. С самой собой. Со своими страхами. И с тенью отца, которая становилась всё длиннее и страшнее. Игра в кошки-мышки закончилась. Начиналась настоящая война. И Аида Блекберд была готова в ней участвовать.