Изумрудная ложь

Глава 40. Цвет бунта

Решение созрело внезапно, как вспышка её зелёного пламени. Оно было таким же ясным и неотвратимым. Газетная статья, лежащая на полу разорванными клочками, была последней каплей. Миру уже показали карикатуру на неё — девушку с чёрными волосами. Пытаться сохранить рыжую маску теперь было не просто бессмысленно, это было унизительно.

Она больше не была Даяной Крауст. Она была Аидой Блекберд. И пора было выглядеть соответственно.

В её комнате не было зеркала в полный рост, только маленькое, над умывальником. Но ей и не нужно было видеть себя целиком. Она видела свои глаза — зелёные, как у матери, но с тенью отца в глубине. Этого было достаточно.

Она достала флакон с едкой алхимической смывкой, которую использовала все эти месяцы. Пахло она отвратительно, серой и горелой травой. Она нанесла её на волосы, втирая в корни, и села ждать, уставившись в стену. Минуты тянулись, наполненные едким запахом и гулкой тишиной. Она не чувствовала ни страха, ни сомнений. Только холодную, стальную решимость.

Когда время вышло, она подошла к умывальнику и начала смывать состав. Вода в раковине становилась мутной, унося с собой частичку лжи. И под слоем рыжего обмана проступала правда. Глубокая, иссиня-чёрная, как ночь без звёзд, как крыло ворона. Её истинный цвет.

Она смотрела на своё отражение. Незнакомка с бледным лицом и чёткими, резкими чертами смотрела на неё из зеркала. Рыжий цвет смягчал её, делал более безобидной. Чёрный же обнажал всё — высокие скулы, решительный подбородок, губы, сжатые в тонкую линию. Она видела в этих чертах и мать, и отца. Их дочь. Такую, какая она есть.

В этот момент в дверь постучали. Не ожидая ответа, вошла Вейлан. Она несла поднос с ужином. Её взгляд скользнул по Аиде, стоявшей у раковины с мокрыми волосами, и она замерла на пороге. Поднос с лёгким звоном закачался у неё в руках.

— Аида… — прошептала она, и в её голосе было столько эмоций — шок, боль, и… гордость?

Аида повернулась к ней. Она не стала ничего говорить. Она просто смотрела, позволяя Вейлан увидеть. Увидеть ту, кем она стала.

— Они… они довели тебя до этого, — тихо сказала Вейлан, ставя поднос на стол. Её глаза блестели. — Эти трусы и лицемеры.

— Нет, — твёрдо ответила Аида. — Это мой выбор. Я устала прятаться. Пусть видят. Пусть боятся. Пусть ненавидят. Но они будут видеть меня настоящую.

Вейлан подошла ближе. Она протянула руку, как будто желая дотронуться до её волос, но остановилась.

— Ты… ты очень похожа на неё. На Даяну. В её самые решительные моменты, — голос Вейлан дрогнул. — Но в тебе есть его сила. Его воля.

— Я не он, — отрезала Аида.

— Я знаю, дитя. Я знаю. — Вейлан глубоко вздохнула. — Но Совет… когда они увидят…

— Пусть видят, — повторила Аида. — Каэл был прав. Пора перестать быть пассивной жертвой. Если они хотят войны, они её получат. Но я буду сражаться под своим знаменем. Под своим именем. И со своим лицом.

Вейлан смотрела на неё с новым, глубоким уважением.

— Что ты собираешься делать?

— То, что должна была делать с самого начала, — сказала Аида, подходя к столу с едой. Она не притронулась к пище. Взяла только кубок с водой. — Изучать. Становиться сильнее. Не для них. Для себя. Чтобы, когда придёт время, я могла постоять за себя сама. И за тех, кто за меня заступился.

Она сделала глоток воды. Холодная жидкость остудила пожар внутри.

— Передай Каэлу… передай ему, что я в порядке. Что ему не нужно жертвовать собой ради меня. Его честь важнее. А я… я найду свой путь.

Вейлан кивнула, понимая, что стала свидетелем не акта отчаяния, а акта рождения. Рождения воительницы.

— Я передам. И я буду рядом. Чем смогу.

После её ухода Аида снова подошла к зеркалу. Чёрноволосая девушка с зелёными глазами смотрела на неё с вызовом. Ложь была смыта. Оставалась только правда. Горькая, опасная, но её правда.

Она достала из потайного кармана тот самый металлический шарик. Она сжала его в кулаке, но не для того, чтобы установить связь. Она чувствовала его холод, его связь с отцом. Теперь это был не символ страха, а символ её наследия. Наследия, которое она собиралась использовать по-своему.

Она не была больше рыжей дриадой, спрятавшейся в стенах Арканума. Она была Аидой Блекберд. И мир, боявшийся её имени, скоро узнает, чего на самом деле стоит бояться. Не дочери некроманта, а женщины, которая нашла в себе силы принять обе стороны своей крови и создать из них нечто третье. Нечто новое.

И первым шагом на этом пути стало её отражение в зеркале. Отражение, которое больше не лгало.