Изумрудная ложь

Глава 41. Реакция Арканума

Весть о том, что «рыжая дриада» смыла краску, распространилась по Аркануму быстрее, чем чума. Аида сама способствовала этому. На следующее утро, когда стражник принёс завтрак, она открыла дверь полностью, позволяя ему увидеть её новое, чёрноволосое воплощение. Его глаза округлились, и он чуть не уронил поднос. Аида лишь молча взяла еду и закрыла дверь. Послание было отправлено.

Эффект не заставил себя ждать. Уже через час за её дверью собралась толпа. Не агрессивная, а потрясённая, жаждущая зрелища. Студенты и магистры, привлечённые слухами, толпились в коридоре, пытаясь заглянуть в глазок или хотя бы почувствовать исходящую от неё энергию. Шёпот за дверью напоминал гул растревоженного улья.

Первым официальным лицом, переступившим порог, стал не Каэл и не Вейлан, а магистр Игнаций. Он влетел в комнату, как ураган, с взъерошенными волосами и горящими глазами.

— Так-так-так! — воскликнул он, оглядывая её с ног до головы. — Фенотипическая трансформация! Добровольная! Символический разрыв с навязанной идентичностью! Любопытно! Очень любопытно! Как это повлияет на твои способности? Энергетический резонанс должен измениться!

Аида не могла сдержать слабую улыбку. В его лихорадочном интересе не было ни страха, ни осуждения. Был лишь чистейший, ненасытный голод учёного.

— Я ещё не проверяла, магистр, — ответила она. — Но чувствую себя… цельной.

— Цельной! — он захлопал в ладоши. — Вот именно! Единство внешнего и внутреннего! Это может усилить фокус! Мы должны немедленно провести замеры!

Он уже тянул её к столу, где у него, казалось, из карманов сами собой появлялись измерительные приборы, когда дверь снова открылась.

На пороге стояла Лина. Её лицо было бледным, а глаза — огромными от изумления. Она застыла, уставившись на чёрные волосы Аиды.

— Даяна?.. — прошептала она неуверенно.

— Аида, — поправила её Аида, и её голос прозвучал твёрдо. — Меня зовут Аида Блекберд.

Имя, произнесённое вслух, повисло в воздухе, словно вызов. Лина медленно кивнула, переваривая информацию.

— Чёрт возьми… — выдохнула она наконец. — Это… это же круто! Настоящее имя! Настоящий цвет волос! Это как в приключенческом романе! — Её страх сменился привычным восторгом. Она подбежала ближе. — Боги, ты выглядишь… опасно! И чертовски эффектно!

Игнаций, нетерпеливо похлопывая по стулу, прервал этот момент.

— Позже, мисс Торренс! Идут научные изыскания!

Лина отступила, но продолжала смотреть на Аиду с восхищением, которое, казалось, не поколебали даже мрачные истории о некромантах.

Однако далеко не все реакции были столь восторженными. Когда Игнаций утащил Аиду в лабораторию для «замеров» (под усиленным конвоем, конечно), по пути они встречали лишь испуганные взгляды, шёпот за спиной и людей, шарахающихся от неё в страхе. Чёрные волосы стали клеймом. Теперь она была не просто странной студенткой с зелёным огнём. Она была живым воплощением самого ужасного врага Арканума.

Вернувшись в свою комнату, она обнаружила на пороге Каэла. Он стоял, прислонившись к косяку, его лицо было непроницаемым. Он молча смотрел на её волосы, и Аида не могла прочитать в его глазах ничего — ни одобрения, ни осуждения.

— Ну? — спросила она, переступая порог. — Что Совет?

— В ярости, — коротко ответил он, следуя за ней внутрь. — Торн называет это «открытым вызовом». Элбарус в замешательстве. Моя отставка с поста капитана пока приостановлена, но моё влияние… ограничено.

— Мне жаль, — искренне сказала Аида.

— Не извиняйся, — он резко оборвал её. — Ты сделала то, что должно было быть сделано давно. — Он сделал паузу, и его взгляд наконец смягчился. — Ты выглядишь… подходяще.

Эти два слова значили для неё больше, чем все восторги Лины и научный ажиотаж Игнация. Это было признание. Признание её выбора.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — он отвернулся, снова становясь капитаном. — Теперь, когда маски сброшены, игра становится серьёзнее. Они не простят тебе этого жеста. Будь готова.

Он ушёл, оставив её с новой реальностью. Реальностью, в которой она была не скрывающейся жертвой, а открытым противником. Страх никуда не делся. Но теперь он был приправлен странным, горьким удовлетворением. Она больше не пряталась.

Вечером, когда суета улеглась, она подошла к окну. Где-то там, в городе, ходили газеты с её карикатурным изображением. Где-то там заседал Совет, решая её судьбу. Где-то там её отец строил новые козни.

Но глядя на своё отражение в тёмном стекле — на бледное лицо с чёрными, как смоль, волосами, — она чувствовала не страх, а решимость. Она бросила вызов. И теперь должна была доказать, что она не монстр, каким её рисуют. Что сила, унаследованная от отца, может служить не только разрушению. Что она — Аида Блекберд — достойна не только страха, но и уважения.

Путь впереди был тернистым. Но впервые за долгое время она шла по нему с высоко поднятой головой. И её чёрные волосы развевались на ветру как боевое знамя.