Изумрудная ложь

Глава 42. Первый вызов

Решение Аиды не осталось без последствий. На следующее утро её вызвали не в Зал Совета, а в небольшой, строгий кабинет архимага Элбаруса. Его лицо было усталым, а в глазах читалась тяжесть принятия трудного решения.

— Мисс Блекберд, — начал он, не предлагая ей сесть. — Ваш… новый облик стал причиной серьёзного раскола в Совете. Многие видят в нём акт агрессии. Вызов.

— Это не вызов, архимаг, — спокойно ответила Аида, стоя прямо. — Это заявление. Заявление о том, что я больше не намерена скрывать, кто я есть.

— Быть тем, кто ты есть, — произнёс Элбарус, — это роскошь, которую не все могут себе позволить. Особенно когда твоя сущность сеет раздор и страх. — Он отодвинул от себя свиток. — Ситуация с капитаном Вейлом и грязными слухами усугубила положение. Ваше присутствие в стенах Академии становится неустойчивым.

Ледяной ком страха сжал сердце Аиды. Они выгонят её. Выбросят на улицу, где её будет ждать либо отец, либо разъярённая толпа.

— Я предлагаю компромисс, — продолжил Элбарус, словно угадав её мысли. — Вы остаётесь. Но не как студентка. Ваше обучение в общих группах прекращается. Отныне вы — объект исследования. Ваши способности будут изучаться в строго контролируемых условиях магистрами Вейлан, Игнацием и… при необходимости, другими экспертами. Вы не будете покидать отведённые вам помещения без сопровождения. Вы согласны?

Это была не свобода. Это было заключение под стеклянным колпаком. Но это было лучше изгнания.

— У меня есть выбор? — спросила Аида.

— Всегда есть выбор, — холодно ответил Элбарус. — Просто не все варианты привлекательны.

Аида посмотрела в его глаза — глаза старого, уставшего человека, пытающегося удержать мир от взрыва. Она увидела в них не злобу, а необходимость.

— Я согласна, — сказала она.

— Хорошо, — он кивнул. — Ваши новые… апартаменты уже готовы. Вас проводят.

Новые «апартаменты» оказались помещением в самом сердце исследовательского крыла. Это была не комната, а нечто среднее между лабораторией и клеткой. Одна стена была полностью стеклянной, позволяя наблюдать за всем происходящим внутри. В помещении были кровать, письменный стол и несколько магических приборов, подключённых к стенам. Воздух пах озоном и стерильной чистотой.

Первым «исследователем» стала Вейлан. Она вошла с прибором, напоминающим сложный лук со струнами из светящейся энергии.

— Это не наказание, Аида, — тихо сказала она, показывая, как нужно положить руку на устройство. — Это шанс. Шанс научно доказать, что твой дар — не угроза. Мы будем измерять твои энергетические всплески, твою реакцию на различные стимулы. Мы создадим документальную базу.

— Базу для чего? — спросила Аида, чувствуя, как холодное стекло прибора впивается в её кожу.

— Для понимания. А понимание рождает принятие. — Вейлан посмотрела на неё с надеждой. — Или, по крайней мере, терпимость.

Исследования были изматывающими. Часы медитации, попытки воспроизвести «равновесное» состояние по команде, бесконечные замеры. Игнаций появлялся реже, но его эксперименты были ещё более странными: он заставлял её фокусироваться на сложных кристаллических решётках, пытаясь понять, может ли её дар влиять на неорганическую материю.

Чёрные волосы стали её единственным напоминанием о себе в этом стерильном мире. Они были её бунтом, её индивидуальностью в море белых халатов и холодного стекла.

Однажды дверь открылась, и на пороге появилась не Вейлан и не Игнаций. Это была Элмира. Она стояла, опираясь на посох, и смотрела на Аиду через стеклянную стену с насмешливой ухмылкой.

— Ну что, дитя? Понравился тебе вид из клетки? — проскрипела она.

— Что вы здесь делаете? — удивилась Аида. Элмира редко покидала свой подвал.

— Наблюдаю, — ответила старуха. — Интересный эксперимент ставят над тобой. Хотят измерить, взвесить, разложить по полочкам. Думают, что, поняв механизм, смогут обезопасить себя от магии. Глупцы. — Она постучала посохом по стеклу. — Магия — это не механизм. Это дух. А дух измерить нельзя.

— Тогда что мне делать? — спросила Аида, чувствуя, как нарастает отчаяние.

— Играть в их игру, — усмехнулась Элмира. — Но по своим правилам. Показывай им то, что они хотят видеть. Контролируемые всплески. Предсказуемые реакции. А сама в это время учись тому, что действительно важно.

— Чему?

— Учись чувствовать не энергию, а намерение. Не то, что они делают, а то, зачем они это делают. Вейлан хочет тебя спасти. Игнаций — удовлетворить любопытство. Совет — обезвредить. Чувствуй это. И используй. — Её глаза блеснули. — Клетка — это не только ограничение. Это и защита. Пока ты здесь, они тебя боятся меньше. А когда враг теряет бдительность — вот тогда и нужно наносить удар.

Слова Элмиры стали для Аиды откровением. Она поняла, что её новая роль «объекта исследования» — это не только поражение, но и возможность. Возможность изучать своих тюремщиков, готовиться и ждать своего часа.

Когда Элмира ушла, Аида подошла к стеклянной стене и посмотрела на своё отражение. Бледное лицо, тёмные волосы, зелёные глаза, полные новой решимости. Она была в клетке. Но клетка эта была сделана из стекла. А это значило, что она видела всё, что происходило снаружи. И однажды стекло может треснуть.

Она прикоснулась пальцем к холодной поверхности. Её заперли, чтобы обезопасить себя от неё. Но они не понимали, что тем самым подарили ей самое ценное — время. Время, чтобы стать сильнее. Не для них. Для себя.

И её чёрные волосы в отражении казались теперь не клеймом, а тенью грядущей бури. Бури, которую она сама и вызовет, когда придёт время.