Изумрудная ложь

Глава 56. Зеркало с трещиной

Слово «сестра» повисло в воздухе, ядовитое и обжигающее. Аида отшатнулась, будто от удара. Сердце на мгновение замерло, застучав потом с удвоенной силой. Годы одиночества — и вот, первая кровь, первая родственная душа, являлась перед ней в обличье слуги тьмы.

Но что-то было не так.

Она вглядывалась в это идеальное, как у куклы, лицо. Слишком идеальное. Полное отсутствие эмоций в черных глазах. Голос, лишенный настоящего тепла, лишь искусно подражающий ему. И этот металлический привкус в ауре, тот самый, что исходил от гибрида на мельнице, только здесь — более отточенный, более… завершенный.

— У меня нет сестры, — прозвучал ее собственный голос, тихий, но твердый. Он прозвучал не как отрицание, а как констатация факта.

На противоположном уступе женщина улыбнулась. Выражение было безупречным, но не дотягивающим до настоящей улыбки. Оно не дошло до глаз.

— Малкор Блекберд — великий творец, — пропела она. — Он дал мне жизнь. Память. Цель. Он вдохнул в меня частицу тебя, Аида. Твою силу. Твое наследие. Я — Вейла. Его совершенное дитя. Его ответ на твое… несовершенство.

Каэл, до этого момента молчавший, сжал рукоять меча.
— Кукла, — провозгласил он, и в его голосе прозвучало ледяное презрение. — Живой манекен. Твоему «отцу» так нужна дочь, что он решил сделать себе новую?

Черные глаза Вейлы медленно, не мигая, перевелись на него.
— Капитан Вейл. Ваша ненависть предсказуема. Отец предупреждал. Вы — помеха. Помехи устраняют.

Она не шевельнулась, не подала знака. Но внизу, у подножия второго якоря, несколько солдат Гильдии разом подняли головы. Их движения были резкими, синхронными, словно у марионеток. Они ринулись к стене, начав карабкаться по ней с неестественной, пугающей ловкостью.

— Она их контролирует, — прошептала Аида, чувствуя тонкие, как паутина, нити магии, расходящиеся от Вейлы к солдатам. — Прямое управление. Они — просто расширение ее воли.

— Значит, бей по дирижеру, — Каэл принял боевую стойку, его факел отбрасывал дрожащие тени на стены пещеры. — Держись позади меня.

— Нет, — Аида вышла вперед, ее усталость куда-то ушла, сменясь холодной яростью. Ее отец не просто послал за ней охотников. Он послал эту… пародию на нее саму. Подделку. Осквернение самой идеи семьи. — Она моя.

Вейла наблюдала за ними, ее голова была слегка наклонена, словно она изучала интересный экспонат.
— Ты устала после усмирения первого якоря, сестра. Твои колебания видны мне как на ладони. Ты не сможешь противостоять мне. Вернись к отцу. Или… — ее черные глаза блеснули, — я доставлю тебя ему сама. В виде, более для него удобном.

Первый из солдат, с окровавленными от острых камней пальцами, уже появился на уступе. Его глаза были так же пусты, как у Вейлы.

Аида посмотрела на куклу, на эту жалкую попытку отца заменить ее, и почувствовала, как внутри закипает нечто темное и могучее. Не страх. Не отчаяние.

Гнев.

— Папа никогда не понимал меня, — сказала она тихо. И щелкнула пальцами.

Но на этот раз это был не зеленый огонь. Из теней у ее ног вырвались черные, похожие на щупальца, полосы. Они метнулись не к солдату, а к самой стене, по которой он карабкался. Камень под его ногами не рухнул — он на мгновение забыл, как быть твердым. Солдат провалился в рыхлую породу с коротким, обрывающимся вскриком.

Аида стояла, ее грудь высоко вздымалась, а глаза горели тем самым холодным пламенем, которое так пугало Каэла. Она смотрела на Вейлу.

— Пришло время для полевых испытаний, «сестра», — сказала она. — Давай посмотрим, чье несовершенство окажется фатальным.