Изумрудная ложь

Глава 58. Кровь и камень

Хаос, рожденный Аидой, бушевал на уступе. Солдаты, охваченные чужими эмоциями, превратились из отлаженных марионеток в диких зверей, бьющихся в истерике. Один рыдал, прижавшись к стене, другой сокрушал всё вокруг слепой яростью. Идеальная система Вейлы дала сбой.

— Нет... НЕТ! — голос «сестры» впервые сорвался на высокий, почти металлический визг. Её черные глаза метались, пытаясь одновременно удержать контроль над якорем, астральными кинжалами и усмирить бунт. Нити управления рвались одна за другой, и с каждой потерянной связью её собственное, безупречное спокойствие трескалось.

Каэл не терял ни секунды. Пока Вейла была дезориентирована, он ринулся вперёд, словно призрачный охотник. Его зачарованный клинок рассекал воздух, и первый же удар снёс голову одному из обезумевших солдат, всё ещё представлявшему угрозу. Второй удар — и ещё одно тело рухнуло в пропасть.

— Концентрируйся на ней! — крикнул он Аиде, отбивая атаку последнего солдата, в чьих глазах ещё теплилась искра осознанного ужаса. — Я прикрою!

Аида кивнула, её дыхание было тяжёлым. Манипуляция чужим разумом, даже таким примитивным, высасывала силы не меньше, чем усмирение якоря. Но она видела — Вейла слабела. Её защита, та самая «гладкая стена», теперь колебалась, как мираж.

Аида снова закрыла глаза, но на этот раз её сознание устремилось не к якорю, а прямо к Вейле. К той самой «воле, воплощённой в энергии». Она искала не изъян в контроле, а изъян в самой сути. И она нашла его.

Там, где у живого существа была бы душа, у Вейлы зияла пустота, искусственно заполненная холодной, чужеродной энергией. И эта энергия была... знакомой. Ужасающе знакомой.

— Он вложил в тебя часть себя, — прошептала Аида, открывая глаза и глядя на дрожащую Вейлу. — Не мою силу. Свою. Ты — сосуд для его воли. Его клон.

Вейла застыла. Её лицо исказила гримаса — не боли, а сбоя в программе.
— Я... совершенна... — выдавила она.

— Нет. Ты — суррогат, — холодно парировала Аида. — И у всего, что создал мой отец, есть один фундаментальный изъян. Гордыня.

Собрав остатки сил, Аида не стала атаковать её защиту. Она сделала нечто более простое и более ужасное. Она послала в тот клочок чужеродной воли Малкора, что был вмонтирован в Вейлу, один-единственный образ. Не разрушительный. Не искажающий.

Образ себя. Аиды Блекберд. Не той, что он пытался вырастить, а той, что стояла перед ним сейчас. Несовершенной. Чувствующей. Свободной.

Для Вейлы это стало катастрофой. Две противоречащие друг другу команды столкнулись в её сущности: абсолютная преданность Малкору и образ его настоящей, живой дочери, ставшей ему поперёк дороги. Её программе был нанесён фатальный удар.

— О-тец... Я... не... — её голос рассыпался на отдельные звуки. Она схватилась за голову, её тело начало судорожно дёргаться. Астральные кинжалы испарились. Связь с якорем разорвалась.

Внезапно потеряв управление, второй якорь взревел, выходя из-под контроля. Молнии забили в стены и потолок, с грохотом обрушивая каменные глыбы.

— Рушится! — крикнул Каэл, отскакивая от края уступа.

Он бросился к Аиде, схватил её за руку и потащил прочь, к тоннелю, из которого они пришли. Она, почти без сил, позволила ему вести себя, оглядываясь через плечо.

Вейла стояла на своём уступе, охваченная внутренним пожаром. Её форма начала расплываться, теряя чёткость, превращаясь обратно в чистую, неупорядоченную энергию. Её чёрные глаза встретились с взглядом Аиды в последний раз. И в них, возможно, в самый последний миг, мелькнуло нечто, похожее на... понимание. И благодарность за освобождение.

Затем её фигура исчезла в ослепительной вспышке, а следом за ней с грохотом, потрясшим всё подземелье, обрушился и второй якорь, погребённый под тоннами камня.

Каэл и Аида выбежали в главный зал с первым якорем, когда позади них вход в тоннель намертво завалило.

Они стояли, опираясь друг о друга, тяжело дыша, покрытые пылью и потом. Два якоря были нейтрализованы. Но цена...

Аида смотрела на груду камней. Она только что уничтожила творение отца, которое было куда больше, чем просто машиной. Это была жизнь, пусть и уродливая, искусственная. И часть её — та самая, что была связана с Малкором — навсегда осталась с ней.

Каэл отпустил её руку. Его взгляд был сложным.
— Третий якорь, — сказал он просто. Голос был хриплым от усталости, но в нём не было прежнего леденящего ужаса. Был лишь тяжёлый, безрадостный долг.

Аида кивнула. Да, третий якорь. И где-то там, впереди, её отец. Ждущий.