Изумрудная ложь

Глава 62. Лик безумия

Багровый свет якоря отбрасывал длинные, искаженные тени, превращая пещеру в подобие адского собора. Гул был не просто звуком — он вибрировал в костях, вбивая себя прямо в сознание. Но в тот миг, когда взгляд Аиды встретился со взглядом отца, весь шум мира словно отступил.

Он смотрел на нее. Не на Каэла, не на угрозу, а только на нее. Его глаза, такие же зеленые, как у нее, были полны не триумфа, а чего-то безмерно более сложного. В них читалась ярость, одержимость, бездонная усталость и… боль. Та самая боль, что свела с ума и превратила в монстра.

— Аида, — его голос донесся до нее, чистый и ясный, словно они стояли в тихой комнате. В нем не было гнева. Была странная, извращенная нежность. — Ты носишь ее лицо. С каждым днем ты становишься все больше на нее похожа.

Он сделал шаг вперед к краю платформы, его мантия из теней колыхалась, словно живая.
— Но внутри тебя — моя сила. Моя воля. Зачем бороться с этим? Это твое наследие.

Аида почувствовала, как Каэл напрягся рядом, готовый броситься в бой. Но она сама сделала шаг вперед, ее собственный голос прозвучал громче, чем она ожидала.
— Ты хочешь уничтожить все, отец. Ты хочешь стереть жизнь, которую она любила.

При упоминании «нее» — ее матери — в глазах Малкора что-то дрогнуло. Исказилось. Багровый свет якоря на мгновение погас, а гул стих, будто от боли.

— НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ О НЕЙ! — его рык потряс пещеру с такой силой, что с потолка посыпались камни. Его лицо исказила гримаса чистой, нефильтрованной агонии. — Они забрали ее! Этот мир… его гнилые, трусливые законы… они отняли ее у меня! Я не уничтожаю жизнь, дочь. Я ОСВОБОЖДАЮ ее от тирании жизни и смерти! Я создам мир, где больше никто не будет страдать! Мир вечной тишины!

Теперь его безумие предстало перед ней во всей своей ужасающей наготе. Это не была жажда власти. Это была неутихающая рана, превратившаяся в апокалипсис.

— Он не будет слушать, Аида, — тихо сказал Каэл. Его меч был уже наготове. — Слова закончились.

Малкор услышал. Его взгляд наконец перешел на капитана, и вся мнимая нежность испарилась, сменившись леденящим презрением.
— Животное, цепляющееся за свое жалкое существование. Ты идеально подходишь на роль искупительной жертвы. Твоя жизнь станет топливом для нового мира.

Малкор поднял руку. Десятки стражей на нижних платформах разом повернули головы. Их глаза, пустые и стеклянные, уставились на Аиду и Каэла.

— Убери с дороги это насекомое, — мягко приказал Малкор. — Мою дочь не тронь. Она должна видеть.

Стражи, не издав ни звука, разом ринулись вперед. Они не бежали по узким мосткам — они двинулись по воздуху, их ступени вытаптывали из ничего багровые, мистические плиты.

Битва началась.

Каэл метнулся навстречу первой волне, его меч выписывал в воздухе серебристые дуги. Каждый уклад был точен и смертоносен. Но стражи не отступали. Они были пустыми сосудами, наполненными волей Малкора, и их не заботила собственная «жизнь».

Аида стояла, парализованная. Она смотрела на отца, который вновь повернулся к якорю, поднимая руки, чтобы направлять его энергию. Он игнорировал бой, как игнорируют жужжание мух. Он был так близок к цели.

И она поняла, что Каэл прав. Слова здесь бессильны. Остался только язык силы. Той самой силы, что он в нее вложил.

Поднимая руки, она почувствовала, как тени вокруг сгущаются, отзываясь на ее зов. Не для того, чтобы убивать. Но чтобы добраться до него.