Изумрудная ложь

Глава 64. Жертва и наследие

Слова отца повисли в воздухе, тяжелые и безнадежные. Багровый свет якоря залил его лицо, делая улыбку демонической. Аида почувствовала, как реальность вокруг них истончается, словно бумага, подожженная по краям.

— Нет, — прошептала она, но это был лишь жест отчаяния.

— Смотри, — мягко сказал Малкор и повернулся к якорю.

Он не стал произносить заклинания. Не сделал ни одного жеста. Он просто... отпустил контроль.

Энергия, которую он до этого сдерживал и направлял, вырвалась на свободу. Багровый кристалл якоря вспыхнул с такой силой, что Аиду отбросило на край платформы. Она вскрикнула, закрывая лицо руками от ослепляющего света.

Трещины в реальности поползли по пещере, как паутина. Через них было видно клубящееся ничто — серый, беззвездный хаос, в котором не было ни жизни, ни смерти, ни времени.

— Останови это! — закричала она, но ее голос потонул в реве апокалипсиса.

Малкор стоял, раскинув руки, его фигура растворялась в ослепительном свете. Он не уничтожал мир. Он возвращал его в первоначальное состояние. В ничто.

И тогда Аида вспомнила слова Стража. «Чтобы залатать дыру в реальности, нужна жертва, равная по силе пытающемуся ее создать.»

Сила жизни... или сила смерти.

Она оглянулась. Каэл, весь в крови, все еще сражался на краю пропасти, отрезанный от нее бушующей энергией. Его воля, его жизнь горели ярким пламенем, но он был слишком далеко. Слишком поздно.

Выбора не было.

Аида посмотрела на спину отца, на человека, который подарил ей жизнь и теперь обрекал ее на гибель. В ее сердце не осталось ни страха, ни ненависти. Лишь бесконечная печаль и решимость.

Она поднялась на ноги и сделала шаг вперед, к самому эпицентру бури.

— Прости меня, Каэл, — прошептала она, зная, что он не услышит.

Она закрыла глаза и обратилась внутрь себя. К той самой силе, что он так ненавидел и боялся. К дару смерти, унаследованному от отца. Она собрала его всю — каждую крупицу, каждую тень, каждое воспоминание о тихом шепоте увядающей жизни. Она не стала его направлять. Она стала им.

Ее тело окутала тьма. Не багровая, как у якоря, а глубокая, бархатная, поглощающая свет. Она шагнула в разрыв реальности, в самое сердце бури.

Боль была невыразимой. Ее разрывало на части, ее сознание растворялось в хаосе. Но она не сопротивлялась. Она стала якорем. Не машиной, разрывающей мир, а живым щитом. Ее сила смерти встретилась с силой небытия, и они схлестнулись.

Она чувствовала, как ее отец обернулся. Как его безумие сменилось шоком, а затем — яростью.

— НЕТ! — закричал он. — Ты все разрушишь! Это не твоя жертва!

Но было поздно. Аида Блекберд, дочь Малкора, наследница его силы, использовала свой дар не для разрушения, а для спасения. Ее тьма затягивала рану в реальности, поглощая энергию якоря, превращая хаос в покой.

Свет начал угасать. Гул стихал. Трещины по воздуху медленно затягивались.

Последнее, что увидела Аида перед тем, как сознание покинуло ее, — это лицо Каэла. Он пробился сквозь угасающую бурю, его глаза были полены не страха, а отчаянием. Он протягивал к ней руку, его губы шептали ее имя.

А потом наступила тишина.