Изумрудная тропа фениксы.

Глава 10.

Глава 10

Где дают клятву камню и женщине

Когда Раиса с Баюнчиком вернулись в долину, солнце уже вставало, и травы покрылись тяжёлой росой. Изумруд в её руке слегка светился, будто в нём плескалось утреннее небо. Баюн важно вышагивал рядом:

— Держу пари, когда ты покажешь это чудо — кое у кого выпадут глаза. Особенно у той, что пишет письма в воздух и думает, что они в столицу долетают.

— Ты о Марфе?

— Она самая. Её бы на травяные настойки, а не в интриганы. Её максимум — «Зелье против скуки, брать перед сном, можно с котом».

---

У подножия холма их уже ждали: семьи, пришедшие на земли Раисы — высокие, крепкие, с детьми, стариками и грузами надежд. Живояна стояла чуть поодаль, змеи её свиты тихо шипели в утреннем воздухе, как обереги от ненужных слов.

Раиса подняла изумруд над головой, и камень вспыхнул зелёным светом, как сердце весны.

— Нашли жила! — раздался чей-то радостный крик.

— Это не просто жила, — отозвалась Живояна, подойдя ближе. — Это знак. Земля приняла её. А теперь и мы должны.

Змееглазая дева коснулась плеча Раисы, и изумруд сам по себе растворился в её ладони, впитавшись в кожу.

— Он сросся с тобой, — шепнула Живояна. — Ты теперь — живая жила, мать рода. Слишком много вражды ходит по свету. Пусть этот Род будет нерушим.

---

Раису повели к родовому кругу — выложенному из плоских камней и усыпанному сухими лепестками. Живояна подняла посох, украшенный перьями, костями и изумрудными змеями, и произнесла:

— Пусть ныне каждая семья, желающая жить на этих землях, даст клятву Хозяйке Рода. Не на бумаге, не на крови, а на магии самой земли. Кто соврёт — корни деревьев выдавят из почвы, кто предаст — реки унесут его голос.

Первыми вышли семья Радимовичей — широкоплечий глава, его беременная супруга и сын-юнец. Он преклонил колено:

— Даю клятву, что признаю эту женщину Хозяйкой, и мой род будет служить и стоять рядом. В знак клятвы — плод нашей земли.

Они протянули амулет — бронзовый корень, оплетённый зелёной нитью. Камень в нём пульсировал.

---

Дальше шли семьи с севера, ремесленники с юга, военные с восточных границ. Каждый приносил дары, каждый произносил клятву, каждый вкладывал частицу себя. Кто-то — мёд, кто-то — зерно, кто-то — фигурку из бересты.

Живояна наблюдала молча, шипя только один раз, когда Марфа вышла вперёд, неся связку трав.

— Клянусь чесноком, — начала Марфа, — да лопухом, что вырос у нас за погребом… Да пусть моя душа трижды снотворную настойку выпьет, если я хоть один раз…

— Достаточно, — мягко остановила её Раиса. — Лопухов с нас достаточно. Лучше уж кота поклянись.

— А он точно не сдаст? — прищурилась Марфа.

Баюн поднял лапу:

— Я клятвы фиксирую через мурлыкание. Если ты врёшь — начинается чихание в носу у драконов. Надо?

— Не надо, — быстро согласилась Марфа и отступила, шепча: — Всё равно князю про это напишу! Всё расскажу! Про лопухи, про кота, про… а где перо?

Она достала перо... но оно тут же зацвело мхом. Видимо, змеи уже наложили на неё "фильтр бессмыслицы".

---

После обряда Живояна приблизилась к Раисе. Из волос её выползла миниатюрная змея — с золотым узором на спине.

— Я первая дала тебе клятву. Моя магия теперь будет рядом. Возьми амулет, он слит с моей кровью. Не только хранит, но и пробуждает.

Змея свилась в узор и легла на грудь Раисы, превращаясь в тонкий кулон из янтаря и зелёного стекла. Раиса вдруг услышала шорохи, как будто её мысли теперь сопровождались голосами ветра, трав, корней.

— Это... магия? — прошептала она.

— Это ты, Хозяйка, — ответила Живояна. — Просто раньше ты себя не слышала.

---

Вечером, под звёздами, Раиса сидела у костра. Семьи пели, пекли хлеб, дети играли, а Баюн лежал у её ног, ковыряя лапой в пепле:

— Ну что, хозяйка. С родом разобрались, изумруды показали, змеи приручены, Марфа в коме от настойки счастья. Завтра — шахта?

Раиса засмеялась и покачала головой:

— Завтра — баня. А потом уже всё остальное.

— Правильно, хозяйка, — мурлыкнул Баюн. — Настоящая ведьма сначала парится — потом мир спасает.