Изумрудный престол

27

Живот щекотало от страха и чувства, что я падаю в пропасть. Наконец, ноги почувствовали удар, и под ними возникла опора. Колени спружинили, будто я приземлилась с метровой высоты.

– С возвращением, – услышала я знакомый мужской голос, принадлежащий Эрику.

Я огляделась. Мы с Глэссой находились в классе, из которого ранее и переместились. Только парты теперь были отодвинуты к стенам, оставляя посередине помещения пустое пространство.

Цепь исчезла с руки, как и раны с тела. С облегчением вздохнув, я потёрла запястья. Похоже, всё это было иллюзией, правда, очень и очень реалистичной. А умереть там от ощущений можно? Слышала, что бывают иллюзии и такого уровня… Оставалось лишь надеяться, что Джонни с Шэйдом побыстрее последуют за нами. Даже если в итоге их тела станут невредимыми, психологические последствия никуда не денутся.

– Вы провалились, – раздался хриплый голос откуда-то из-под потолка. Я вздрогнула и подняла взгляд.

В академии потолки были метра четыре в высоту. Этого было как раз достаточно, чтобы с комфортом разместиться в верхней части класса, зависнув в паре-тройке метров от пола в позе лотоса…

Там парил странный старик, одетый в фиолетово-зелёные… робы? Или всё-таки тряпки… Переплетённые друг с другом туники? Или это были просто занавески?

Когда он кинул на нас с Глэссой недовольный взгляд, я разглядела его лицо, лет на шестьдесят, мрачные серые глаза, выглядывающие из-за смешных круглых очков, и кустистые чёрные брови, контрастно смотрящиеся на фоне совершенно белых волос, торчащих в стороны, посередине которых пролегала блестящая лысина.

– Профессор Фрэйв? – проговорила Глэсса.

О… Так это… этот странный человек… Он целый профессор?

Да уж, он оставил у меня настолько неизгладимое впечатление, что даже немного смыл послевкусие от последнего приключения, которое у парней всё ещё продолжалось…

– Мы… провалились? – спросила его Глэсса, задрав голову.

– Абсолютно и полностью.

Профессор находился ко мне боком, и смотрел куда-то перед собой. Я заметила там что-то плоское, сейчас представляющееся для меня светлой извивающейся линией. Я сделала несколько шагов, чтобы встать за спину профессора, и разглядела перед ним нечто среднее между экраном и плоским облаком, меняющим форму. На нём были образы Джонни и Шэйда на фоне леса и знакомой каменной плиты.

Я расширила глаза. Это значит, что он за нами наблюдал!

Парни сидели на тех же местах, что и я ранее с Глэссой. Их руки уже были погружены в углубления… Только вот похоже от этого действия они не переместились, как мы, а активировали ловушки. В них летели стрелы, огненные шары и острые зелёные листья, при этом они не могли вытащить руки! Вокруг Шэйда сиял голубой барьер Джонни.

Шэйд хлопнул свободной рукой, что была с браслетом, по плите. Цепь натянуло, и Джонни качнулся вперёд, почти падая, но удержался. От ладони Шэйда пробежала трещина, раскалывая плиту на большие осколки.

– Хо-хо, интересно… – прокомментировал преподаватель.

– Обалдеть… – прошептала из-за моей спины Глэсса.

Я лишь расширила глаза.

Шэйд подобрал один из осколков плиты, размером с ладонь. Он швырнул его в сторону Джонни, и он распался десятком железных игл, более половины из них попали в стрелы, летящие в хранителя.

– Как это возможно? – прошептала я, не веря тому, что видела. – Да что у него за магия такая?!

Шэйд что-то произнёс, Джонни пригнулся, почти упав на землю. Следующий осколок плиты, который кинул Шэйд в сторону хранителя, взорвался снопом искр, откинув от него очередной поток стрел.

– Божественно… – пробормотал профессор. – Смотрел бы и смотрел.

– Вам не простят, если вы их серьёзно раните… – тихо прокомментировал Эрик.

– Да знаю я, – недовольно глянул на него профессор. – Честно слово, ты даже хуже моей совести.

Он повёл рукой, и стрелы перестали сыпаться на парней. После чего они удивлённо вытащили свои невредимые руки из углублений. А ведь даже практически полное разрушение плиты не освободило их…

– У этих двух единственных, высший балл. Вот что значит работать в команде, помогая своему партнёру, а вы что… – посмотрел он на меня. – Сначала угрожали, потом подрались, в конце концов даже к шантажу перешли… – он помотал головой.

Я покраснела. Шантажу? Это он про меня?!

Ой… Так он не только подглядывал, он ещё и подслушивал?!

Обычно я не вмешиваюсь в вещи, подобные этой. Если все молчат и терпят, то зачем мне встревать? Я могу и потерпеть…

Но в этот раз меня переклинило. Мало того что он подсматривал, он ещё обвиняет меня в шантаже?

– Вы… вы… – я была возмущена до предела. – Да вы просто… У меня приличных слов нет, чтобы сказать, кто вы! Как вам не стыдно подсматривать за студентами, когда они думают, что предоставлены сами себе…

И тут я поняла, что высказала своё мнение вслух, да ещё в столь категоричной форме, зря. Ой зря… Поэтому я обычно и молчу. Никогда один-единственный голос ничего не решает, так зачем я открыла рот? Только проблем ведь нажила…

Одежда профессора затрепетала, словно от ветра, и он плавно опустился на пол.

– Что ты сказала?! – он нахмурил брови и сощурил глаза.