Изумрудный ястреб

Глава 13. Воспоминания Мэл

Лошади мчались рысцой в направлении Большой развилки. Мэлистра, щурясь и прижимаясь к рыжей гриве от хлеставшего в лицо ветра, то и дело, оборачивалась по сторонам, выискивая недругов. Среди убранных, пожелтевших полей утаиться было невозможно: ни людям Тимира, ни им самим. Покинуть тракт следовало, как можно скорее.

 Рядом с лесной опушкой виднелся петляющий меж полей поворот к небольшому поселку. Мэл, немного поразмыслив, решила запутать следы и заставила отряд свернуть в вправо. Возможно, среди людей Тимира хороших следопытов не имелось, но палачка рисковать не любила. Едва полураскрытые ставни мазанок перестали казаться размытым пятном, как стало ясно, что многочисленные следы телег и лошадиных копыт на проселочной дороге не позволят понять, куда они направились. Отряд свернул к полям.

В полях, перемещаясь по меже и остаткам убранной пшеницы, они вновь выехали на тракт. Вскоре, приблизились к опушке Разбойничьего леса. Для надежности, Мэлистра уничтожила едва приметные следы на дороге.

В лесу, с помощью Фелзара, выломавшего несколько поросших желтыми листьями веток, она закрепила их к седлу его же лошади и заставила ехать позади, вновь заметая следы. Возможно, все предосторожности были излишними и только задерживали группу, как ворчал себе в бороду гигант, но их никто так и не потревожил.

Узкая лесная тропа казалась нехоженой, заброшенной, поросла репьем и лопухами. В воздухе пахло осенью, травами и землей. Тесно стоящие ясени, березы и клены, то и дело перешептывались дрожанием пожелтевших листьев и норовили ухватить  крючковатыми ветками за лицо или руку. Ехать приходилось, тесно прижавшись к шее лошади.

К вечеру Мэл вывела всех на широкую, поросшую высокой травой и вереском, поляну. В ее дальнем конце лежало несколько поваленных ветром молоденьких березок, а рядом с ними – расколотый молнией старый ясень, послуживший хворостом и дровами.

Пока Мэл стреножила и расседлала лошадей, маг с гигантом развели костер, укрыв его со всех сторон ветками, надежно прятавшими пламя от случайных глаз. После, Фелзар принялся  готовить в своем походном котелке – второй остался у Вереша - похлебку из подстреленного в пути зайца и двух дроф.

Мэл не любила его стряпню, но нывший в течении дня желудок, сейчас ругался так громко, что грозил выдать их преследователям, не взирая на все ее ухищрения. Пришлось, морщась и пересиливая накатывавшую волнами дурноту, запихнуть в себя мутную жижу, от которой несло дымом и железом. Увалень, как и всегда, позабыл вымыть котелок в таверне. От своей порции мяса – переварившегося и странно пахнущего - она отказалась, за что Фелзар наградил ее глупой улыбкой и невнятными словами благодарности, утонувшими в поспешном чавканье.

- Как думаешь, - устало спросил, устраиваясь на попоне, маг. – Имеет ли смысл после всех твоих ухищрений дежурить этой ночью или мы можем - спокойно выспятся?

- Я буду караулить первой, - бросила она Аргалису, поднявшись, и вышла из задымленного укрытия. За спиной раздались тяжелые вздохи.

Определенно, она вела себя излишне осторожно. Виной всему слова Аргалиса, постоянно звучавшие в голове: «В конце концов, мертвая ты с Верешем уже точно встретится, не сумеешь».

Впервые за много лет она ощутила неодолимую жажду к жизни, пробужденную невыносимым одиночеством и страхом потерять любимого. Впервые тяготилась свободой. Впервые поняла, что для нее действительно важно, и на что она способна пойти ради Вереша. Это ее пугало, заставляло презирать себя. Но противиться этому Мэл больше не могла. И не хотела. Как и не хотела рисковать понапрасну. Она обязательно доберется до этого треклятого Верне.

Встряхнув головой и отбрасывая тяготившие сердце мысли, Мэл отошла к краю поляны. Внимательно присмотрелась и с удовольствием отметила, что ветки надежно укрыли костер, который она не могла разглядеть даже отсюда. Если их и успели заметить, то ни за что не отыщут в лесу и не нападут ночью. Она прислушалась.

Ветер уныло шелестел в листьях, где-то вдалеке завывал волк, а кусты беспокойно задрожали недалеко от нее. Возможно, белка, а может – заяц. Мэл не стала проверять.

Она расстелила на земле попону, напротив молодой березки и, опершись спиной о ствол деревца, призадумалась. Мэл давно размышляла над заданием Гревиса, заразившись подозрением еще в лесу Покойников, но только сейчас нашла время подумать над случившимся основательно.

Гревис, как ей объяснил Аргалис, оказался не простым магом, а помощником самого Фердинанда, короля Дермиша. Его история звучала последовательно, логично и была ей на руку. Лишь по этому Мэл убедила Вереша принять предложение. Но недомолвки и странности, проскальзывающие в словах и поступках мага, беспокоили ее.

«Чего ради Гревису понадобилось переться так далеко от Вельмара, чтобы искать Стража, если он располагает такими деньгами? Почему, если он так сильно боялся раскрыть свое присутствие в Корке, он решился ограбить замок Тимира, а не богатого торговца или мелкого вельможу? К чему так рисковать? Они бы приняли щедрое предложение даже от торгаша, даже охотнее. Зачем он отправился именно за ними? Откуда он узнал про Вереша?»

Сердце бешено заколотилось, едва она вспомнила о любимом, по телу разлились жар и ненависть. «А ведь он сейчас кувыркается с этой сукой!» - мелькнула в ее голове отвратная мысль, заставляя представить его в объятиях амиррки. В красках, детально, мерзко. В голове все поплыло, помутилось, ночная темень начала вращаться, словно непослушная лошадь. Желудок заныл и болезненно сжался.