Изумрудный закат

Глава вторая

Набережная Нью-Окленда, столицы государства Фриленд, с самого начала застраивалась по образцу популярнейших набережных Старой Земли. Здесь располагались офисы самых известных юристов и страховых агентств, отделения самых крупных банков, дорогие ювелирные магазины, известные нотариальные конторы, а также самые фешенебельные отели, самые престижные апартаменты и самые популярные рестораны. Кроме того, с недавнего времени тут открылись дипломатические представительства трёх северных анклавов. Заросли вьющихся растений, оплетающие белые фасады зданий первой линии должны были, согласно замыслу архитекторов, привнести «лёгкий привкус старины» в архитектурный комплекс главной улицы города. И на самом деле казалось, что люди появились на берегу этой живописной бухты не тридцать лет назад, а живут здесь уже несколько веков.

Уходом за вьюнами, вкупе с многочисленными деревьями, кроны которых прикрывали от палящего зноя каменную мостовую прибрежного бульвара, и пышными клумбами, пестрящими цветами, с утра до вечера занималась целая армия профессиональных садовников. Человеку, не знакомому с флорой планеты, местная зелень показалась бы неяркой, пришибленной пылью и придушенной жарой, краски цветов, напротив, чрезмерно сочными. Колонисты же, особенно те из них, кто родился и вырос на Элеоноре, считали светло-оливковый оттенок листвы таким же естественным, как ежедневные изумрудные рассветы и закаты. Впрочем, лица, особо тоскующие по земной природе всегда имели возможность воспользоваться услугами дополненной и виртуальной реальности. По крайней мере те из них, кто прошёл процедуру инвазии. Рядом с Нью-Оклендом даже функционировал небольшой дендрарий, «засаженный» виртуальными земными растениями. Там можно было побродить по дубовым и тисовым аллеям, насладиться запахами хвойного леса, полежать на траве под цветущей сакурой, и даже при желании уколоться шипами розы в розарии. Иллюзия привычной каждому землянину луны во время ночных прогулок по парку шла в комплекте.

Смеркалось. Дуга набережной украсилась огнями и декоративной подсветкой. Лёгкая рябь на воде бухты замерцала светлячками отражений. Над головой зажглись первые звёзды и обозначился серебристый серпик одной из лун. Изредка в вышине, едва угадываемые, проносились стремительные тени летающих существ, выбравшихся на вечерний променад. Солнце давно скрылось за высоким холмом слева, на западе. Вершина этой возвышенности отчётливо выделялась на фоне изумрудной полосы, идущей вдоль горизонта. Там горели огни, двигались стрелы кранов, поблескивали вспышки дуговой сварки; восстановление королевского замка велось круглосуточно. Периметр развороченных взрывом внешних стен строители почти замкнули, шли работы во внутреннем дворе. От ворот замка к подножию холма петляла освещённая фонарями дорога, — спуск к городу. Бьющий в звёздное небо столб света ниже и чуть левее дороги — это прожектор у обелиска, воздвигнутого в память о Ричарде Пятом, пробывшим первым королём Фриленда менее суток, и поэтому не успевшем ничем прославиться.

По правую руку в сверкающей дуге бухты не было столь ярких акцентов. Обращала на себя внимание лишь тёмная туша посадочного модуля Бонавентуры, что частично закрывала собой огни на берегу. Модуль давно отбуксировали на место. За четыре года, прошедших с момента памятного происшествия Бонавентура снова оброс лианами, причинённые кораблём разрушения устранили; ничего уже не напоминало о том дне, когда Ричард Четвёртый почти преуспел в своём стремлении уничтожить Амелию.

Юра Воронцов поёжился, вспомнив, что по всей планете в это время выходит на охоту смертельный пух. Но только не здесь, не в Нью-Окленде, поскольку леса в окрестностях города тщательно обрабатывались специальными репеллентами. Эти опасные полтора часа в преддверии ночи здесь никто не суетился в поисках укрытия.

— Дорогая, не пора ли нам домой? — обратился Воронцов к Амелии, утопающей в мягких подушках соседнего диванчика.

Они коротали вечер на летней веранде ресторана восточной кухни, одного из самых любимых заведений принцессы. Веранда далеко выступала за пределы парапета набережной, нависая над пляжем и отъедая у него приличный кусок. Поэтому и вид отсюда открывался отменный.

Принцесса отвлеклась от кальяна, и, выдохнув клуб ароматного дыма, слегка привстала, прислушиваясь. С берега доносился счастливый детский смех. Там кружилась разноцветная французская карусель; на разноцветных лошадках под присмотром королевских гвардейцев каталась стайка малышей.

— Отнюдь, — наконец, ответила Амелия, — Пусть сегодня набегаются, а завтра в дороге поспят. Хоть часть пути не будут канючить: — принцесса изобразила детский голосок, — а когда мы приедем, а далеко ещё ехать?

Юра невольно улыбнулся. Амелия откинулась на подушки, закрыла глаза и затянулась.

В ложу к Воронцовым заглянула официантка. Невысокая, не особенно симпатичная. Тёмные волосы на голове коротким, на полтора пальца, ёжиком. Бэйджик на груди — «Джулия».

— Принести что-то ещё?

«Вряд ли это стрижка такая, — решил про себя Юрий, — скорее всего, недавно из инкубатора. Не подключена».

Он уже научился «видеть» специфическую ауру у людей, прошедших процедуру инвазии наноботами.

— Мороженое, — попросил Воронцов. — Нам с супругой по пять шариков разных, и ещё два таких же набора с собой в термобоксе.

Молодой человек ткнул в меню, обозначая, какие именно сорта мороженого он выбрал. Амелия оторвалась от кальяна и слегка подправила заказ согласно своим сиюминутным фантазиям.

— Хорошо, — произнесла официантка тусклым голосом. — Две минуты.

Она собрала на поднос часть посуды со столика и удалилась. Воронцов проводил девушку взглядом.

— Странновато себя ведёт, — сказал он вполголоса.

Принцесса поперхнулась очередной затяжкой.

— Что ты имеешь в виду? — откашлявшись, спросила она.

— Помнишь рестораны и кафе в Тянджине?

— Да, конечно. Мы всего две недели как оттуда.

— Не замечаешь разницу между китайскими официантками и этой вот?