Изумрудный закат

Глава третья

Дверь распахнулась неожиданно, без предварительного стука. В палату Патрисии ворвалась полная чернокожая женщина в голубом медицинском халате.

— Мисс Имберт, доброе утро! — жизнерадостно пропела она.

Патрисия подскочила на кровати как испуганная кошка, и от резкого движения у неё закружилась голова. Ещё бы. Последние две недели она почти не вставала. Весь ежесуточный моцион девушки заключался в следующем: три раза в день добраться до двери, забрать поднос с едой из окошка в ней и через полчаса вернуть его обратно. Плюс туалет и необходимые гигиенические процедуры. Даже шестикрылых мохнобрюхов девушке в конце концов надоело гонять. Эти твари во множестве собирались по вечерам за стеклом; повиснув друг на дружке и образуя замысловатые гроздья они всю ночь совокуплялись там, производя при этом лишь негромкий шелест, на который Пат вскорости перестала обращать внимание.

— Что вы хотите? — не узнавая свой голос просипела Патрисия. Слишком долго она молчала. Она чувствовала, что вся дрожит то ли от страха, то ли от слабости. А скорее всего от того и от другого. В крохотном помещении палаты фигура медсестры казалась пугающе огромной; вряд ли она была выше Патрисии, просто девушка давно не видела людей. К ней никто не заходил уже почти месяц.

— Моё имя — Аманда. Сестра Аманда. Я здесь по распоряжению главного врача, — продолжал журчать весёлым ручейком голос женщины. — Он считает, что ваше состояние за последнее время значительно улучшилось, и с этого дня разрешает вам посещение общей столовой. Прошу проследовать за мной.

Воодушевление медсестры выглядело слишком наигранным, и подозрительная Патрисия сделала вывод, что расслабляться пока рано.

— Передайте главврачу, что меня вполне устраивает обслуживание по моему текущему местонахождению. Я отказываюсь выходить из этой камеры до тех пор, пока меня не вернут домой!

Улыбка Аманды потускнела. Впрочем, изъян в логике Патрисии не ускользнул от её внимания.

— Как же вы вернетесь домой, милая, если останетесь в палате?

Патрисия задумалась. Соображала она с трудом. Мыслить связно в отсутствие сетевого помощника никак не получалось. Как вообще можно что-то решать, если вместо мозгов у тебя каша, а в активе остались лишь злость и упрямство?

Между тем из открытого дверного проёма, хоть и загороженного массивной фигурой медсестры, в палату начали проникать некие запахи. Так в этом мире пахла еда. Столовая явно находилась где-то рядом. Сперва девушку привычно замутило, а затем она с удивлением почувствовала, как внутри неё просыпается дремавший все эти недели аппетит.

— Значит, если я пойду в столовую, я смогу вернуться домой? — медленно выговаривая каждое слово, чтобы не спугнуть забрезжившую вдалеке надежду, спросила она.

Улыбка медсестры расцвела пуще прежнего. Проблемы с логикой у пациентки, похоже, усугубились, зато мысли её двинулись в нужном направлении.

— Кто знает, дорогая моя, кто знает... Случиться может всякое.

И Патрисия решилась.

— Идём, — она спустила ноги с кровати и поднялась в полный рост.

Тут же стало понятно, что Аманда только казалась высокой. Теперь пациентка, в свою очередь, глядела на медсестру сверху вниз. Чернокожая женщина замешкалась на пороге, завороженная странноватым видом своей подопечной; перед ней стояла длинная жердь, облачённая в песочного цвета пижаму, подобранную явно не по размеру. Слишком широкая, с короткими рукавами и брючинами, эта пижама висела на Патрисии, как на вешалке.

— Идём же, — сказала жердь, качнувшись в сторону выхода.

Сестра боком скользнула за дверь; Патрисия шагнула за ней.

— Наденьте, пожалуйста, тапочки, мисс Имберт, — промурлыкала из коридора Аманда. — Вне своей палаты будьте любезны передвигаться исключительно в обуви.

Пат заозиралась по сторонам в поисках тапок. Она ещё в первый день расшвыряла их по углам, и с тех пор так ни разу ими не воспользовалась. Перед тем как выйти в свет, девушка заскочила на несколько секунд в санузел. Помыла руки, размазала пригоршню воды по лицу, взглянула в зеркало, очередной раз расстроилась.

Аманда всё это время не переставала бубнить.

— Обязательно запомните номер на двери, мисс. Двести тридцать шесть. Два... три... шесть. Через сорок минут вам необходимо будет вернуться в свою палату. В дальнейшем к приёму пищи вас будут приглашать по громкой связи.

Одинаковые белые двери слева и справа, гладкий синеватый пластик стен. Увидев пару охранников, ожидающих снаружи, девушка чуть не бросилась обратно, в свою тесную каморку. Но злость и упрямство, к счастью, всё ещё были при ней. Стиснув зубы, Патрисия прошла мимо. В сопровождении медсестры, указывающей дорогу, она брела, шаркая ногами и пошатываясь от слабости. К счастью, идти, действительно, оказалось не очень далеко. Через двадцать шагов Аманда повернула направо и провела свою подопечную сквозь прямоугольный портал, — единственный выход из заканчивающегося тупиками коридора.

Патрисия ожидала увидеть перед собой привычную трубу пневмолифта, но ничего подобного за порталом не обнаружилось. Двухэтажному зданию такие излишества были ни к чему. Они спустились по мраморной лестнице и оказались в большом зале, который, как догадалась девушка, и являлся столовой.

Жёсткий приступ агорафобии чуть не убил Патрисию на месте. Просторное помещение плюс небольшое столпотворение внутри, — что может быть хуже для человека, только что вышедшего из одиночного заточения. Особенно, когда все эти люди одновременно оборачиваются, чтобы взглянуть, кто вошёл. Главный врач лечебницы оказался тем ещё затейником. Доломать остатки воли, сохранившиеся у строптивой пациентки, разумеется, входило в его планы.

Девушка прекрасно отдавала себе отчёт в том, как она сейчас жалко выглядит. Развернуться и убежать — вот каков был первый порыв. Однако две полезные черты характера выручили Патрисию и в этот раз. Скрипнув зубами, Пат двинулась вперёд, вышагивая так, словно под её ногами расстилалась красная ковровая дорожка, а в противоположном конце этой дорожки услужливые швейцары, застыв в полупоклоне, придерживали распахнутые двери пятизвёздочного отеля.