Изумрудный закат

Глава шестая

Ящер не убегал и не прятался, он стоял, всем своим видом выказывая пренебрежение к трескучим машинам, появившимся на кромке соседней лесополосы. Заслышав тарахтение двигателей, он даже сменил маскирующую окраску на вызывающе-яркую и привстал на задние лапы, став похожим на бесхвостого огненно-рыжего кенгуру.

Здесь надо отметить, что отсутствие у местных рептилий хвоста, как балансира биологи объясняли наличием второго мозга, отвечающего за стабилизацию тела в пространстве. Этот мозг располагался в районе крестца, под тазовой костью.

По всей видимости, ящер, всю ночь бродивший по бескрайним полям Ваунлэнда, под утро прилёг отдохнуть, и теперь, разбуженный чужаками, просто пытался отпугнуть их, подсказывая, что они ошиблись в выборе дороги. Издалека зверь походил на только что вынутую из литьевой формы бронзовую статую, источающую сияние раскалённого металла, но стоило Воронцову приблизить фигуру ящера зумом, как картинка изменилась; золотой монолит рассыпался паутиной серебристых трещин. Тело животного, будто обтянутое зеркальной плёнкой покрывала полупрозрачная чешуйчатая броня цвета зрелого мёда. Юрий мог бы сравнить эти чешуйки с пластинами из янтаря, но на самом деле он, конечно, никогда не видел ни настоящий янтарь, ни настоящий мёд.

«Почему он такой чистый?» — пришло голосовое сообщение от Амелии. Принцесса не стала перекрикивать треск мотора, ограничившись запросом в голосовом чате.

«Представления не имею! — ответил Воронцов также через чат. — Хотя, действительно, странно. Мы по сравнению с ним просто чумазые черти какие-то».

Девушка рассмеялась. Земля после вчерашнего ливня почти подсохла, но местами на ней ещё стояли лужи, а в полях под сухой коркой оставалось ещё довольно много влаги. Зверь, колобродивший всю ночь по залитым водою пашням просто обязан был испачкаться с ног до головы. Абсолютно всё вокруг Юры, включая сидящую за рулём Амелию было закидано комьями серой грязи, летящей из-под колес их багги. Стёкла шлемов время от времени приходилось протирать, чтобы видеть хоть что-то впереди. Вездеход Воронцовых следовал третьим в группе из восьми машин, а возглавлял маленькую колонну, конечно, сам маркиз. Юрий увидел, как Патрик поднял руку, давая сигнал остальным приготовиться, и сам начал вылезать с пассажирского сидения, намереваясь перебраться в кресло стрелка.

Ещё с утра, пока все в усадьбе Ваунов умывались и завтракали, кузнец, взяв в помощники пару человек, установил на дуги безопасности каждого багги, отправляющегося на охоту, оружейную станину и дополнительное сидение рядом с ней. В станинах, укрытые чехлами из плотной ткани ждали своего часа огромные двуствольные ружья — «слонобои», как назвал их маркиз. Выстрелить из такого ружья, держа его на весу из-за сильной отдачи было практически нереально, поэтому их цевья покоились в струбцинах, жёстко закреплённых на поворотных станках.

Амелия, увидев строй вооружённых тачанок захлопала в ладоши и запрыгала от нетерпения в предвкушении интересной поездки. Принцесса обожала подобные приключения.

Воронцов отправил вызов Патрику.

«Да! — тут же отозвался тот. — Всё нормально. Действуем по плану».

«Хорошо. Я только хотел спросить, часто ли к вам забредают подобные экземпляры?»

«М-м-м. Честно говоря, первый раз вижу такого большого. И вообще...»

Маркиз не успел договорить, и Юра так и не узнал, что подразумевалось под словом «вообще». Ящер пришёл в движение. Ящер слегка наклонился вперёд, вытянув шею. Ящер завопил.

Крик этот не был мелодичным, он напоминал скорее визг на очень высокой ноте, со смещением в ультразвуковой диапазон. Скорее всего, зверь просто предупреждал непрошенных визитёров о том, что не потерпит проникновения в своё личное пространство. Реветь страшным басовитым голосом он, по всей видимости, не умел.

Воронцову даже стало немного жалко незадачливого хищника, случайно забредшего на территорию, отвоёванную человеком у джунглей. Но и уйти отсюда живым этот хищник в любом случае уже не смог бы. А вот бед натворить мог запросто.

Увидев, что его вопль никого не напугал, ящер грузно опустился на четыре лапы и встряхнулся. Тупорылая морда качнулась влево-вправо. Янтарная чешуя по всему его телу вздыбилась, вставая торчком, так что зверь ещё увеличился в размере, затем сложилась обратно; от резких движений во все стороны полетели комья земли. Юре показалось, что в этот момент он даже услышал щелчки, сопровождавшие соударения чешуек. По крайней мере теперь стало понятно, почему на теле животного нет грязи; она просто отскакивала с гладких поверхностей при таких ускорениях.

Машины сбросили скорость и слегка рассредоточились.

План действий, озвученный Патриком перед выездом был чрезвычайно прост. Он неоднократно срабатывал в подобных ситуациях, поэтому неожиданностей не предполагалось. Как правило, машина, в которой сидел маркиз тупо ехала прямо на ящера, в то время как остальные выдвигались на фланги. У Вауна было два быстрых выстрела до перезарядки, и этого обычно хватало, чтобы оглушить животное. Неважно, падало оно или просто оставалось стоять на месте, — его добивали выстрелами в упор, подобравшись поближе. Если же зверь-таки находил в себе силы броситься на обидчика, быстрому багги не составляло труда ускользнуть у него из-под носа, а ящер попадал под перекрёстный огонь с флангов.

В тех невероятно редких случаях, когда хищник преодолевал и эту ловушку, у стрелка было время перезарядить ружьё и попытать счастья ещё разок. Или два. Да и группа поддержки не оставалась в стороне. Метко стрелять из подпрыгивающей на кочках машины по движущейся мишени было, конечно, не особо сподручно, зато удачное попадание валило с ног любое известное фермерам животное. Так или иначе – финал подразумевался один.

Однако в этот раз всё пошло не по плану почти с самого начала.

Двух опытных стрелков Патрик, разумеется, отправил на разные фланги. Этими стрелками были бригадиры Эрик Спенсер и Кевин Санчес, — оба колонисты первого поколения, прошедшие процедуру инвазии ещё в инкубаторе. Эрик, — худой высокий блондин с длинными волосами и узким лицом, Кевин — его полная противоположность; широкий в плечах, круглолицый коренастый брюнет среднего роста.