Изя, Анастасия и дифференциальное исчисление

ИЗЯ И ЯЗЫКОЗНАНИЕ

Наш приятель-миллионер Пышкин собрался ехать на фестиваль Rainbow, который должен был состояться на берегу прекрасного озера Вуокса.

Мы с Изей попытались увязаться с ним, но все места в Митиной машине были заняты, и он предложил следующее решение — нам предлагалось добраться до Питера «на собаках», что на хипповском сленге означает бесплатный проезд на электричках и дизель-поездах. Пока мы будем ехать (от Краматорска до Питера на собаках ровно двое суток), Митя отвезет пассажиров, и встретит нас в Питере в условленном месте, и уже оттуда мы поедем с ним.

Такой план нас устроил полностью, и мы двинулись в путь.

Небольшое лирическое отступление. Rainbow — это всемирный ежегодный фестиваль хиппи и сопутствующих элементов, яркий представитель семьи Нью Эйдж. В русских реалиях явление немного видоизмененное, но все так же прекрасное! Индейцы, кришнаиты, хиппи, бродяги, великие эзотерики каждый год разбивают огромный палаточный лагерь вдали от цивилизации и проводят целый месяц в танцах, плясках, духовных беседах и прочих святых деяниях.

В электричке Изя достал и баула черный томик Торы на русском языке и начал читать. Я удивился:

— Откуда у тебя Тора?

— Пышкин дал в дорогу, — отмахнулся Изя.

Сидящая напротив нас бабушка заинтересовалась странной книгой:

— А что это вы читаете?

— Ну, — Изя на секунду задумался, — это еврейская библия!

Лицо старушки засияло:

— Слава тебе господи, наконец-то евреи поверили в бога! — И перекрестилась.

Наше путешествие успешно продолжалось уже вторые сутки, периодически нас высаживали контролеры, но мы садились на очередной поезд. А вот на станции Бологое, где нас опять выбросили, следующей электрички не оказалось, то есть она была, но через семь часов.

Изя поразмыслил и предложил… пойти по шпалам и стопить поезда! Предложение было настолько безумное, что я тут же согласился! И мы остановили первый же поезд! Состоял он из тепловоза и одного вагона. Машинист открыл дверь и помог нам подняться в кабину локомотива.

— Вы меня простите, — тут же начал разговор Изя, — но мне кажется, что вы потеряли свой состав, у вас там всего один вагон!

Машинист засмеялся и ответил, что поезд служебный — шлифовщик пути.

Так нам открылась очередная тайна бытия. Оказывается, чтобы поезда нормально катились по рельсам, путь должен быть идеально ровным. И каждую неделю тысячи локомотивов-шлифовщиков выползают из депо и шлифуют специальными керамическими дисками-цилиндрами железнодорожное полотно! Мы были потрясены этой новостью!

Ехать в кабине машиниста одно удовольствие. Какой обзор! Какие пейзажи проплывают перед глазами! Вдоль железнодорожного полотна иногда встречались косари, они косили траву в зоне отчуждения и приветливо махали нашему машинисту…

Чьи это поля и луга? Маркиза, маркиза де Карабаса, чудилось мне…

Впереди над путями показалось какое-то облачко.

— Быстро пригнитесь, — скомандовал машинист, — это «БЕШЕННЫЙ»!

Не задумываясь, мы сели на пол, а наш капитан объяснил:

— Это идет ЭР — 200, слыхали? Там любит кататься наше начальство, и если вас случайно заметят в моей кабине, у меня будут проблемы. Гордость советского машиностроения со свистом проскочила мимо.

— А почему он «бешенный» — спросил я.

— От него сильно изнашивается путь, — ответил машинист, — колея не предназначена для скоростного движения. И каждый раз, после прохода поезда, тысячи железнодорожников выходят на пути и забивают вылетевшие костыли. Потому «бешенный» и ходит всего два раза в неделю…

Пышкин не обманул, встретил у Московского вокзала, и мы поехали на Вуоксу.

Лагерь располагался в сосновом лесу, невдалеке от воды. Палатки, тенты, индейские хижины, чего тут только не было! Пели мантры кришнаиты, проповедовали с безумными глазами девицы из Белого Братства, водили хороводы любители Танцев Мира, кто-то пел БГ под гитару. Ну просто русский Вудсток!

Ошалелые, мы передвигались по лагерю и не могли насытиться! Наступил вечер, а затем и ночь. Повсюду зажглись костры. Мы начали задумываться о ночлеге. Митя заночевал прямо в машине, а мы с Изей попытались напроситься какой-нибудь даме в палатку. Ведь не могут такие духовные люди нам отказать в ночлеге! Увы, еще как могут. Народ потихоньку разбредался кто куда, и мы с Изей остались у костра одни. Стояла ночь. Костер догорал, и мы стали замерзать. Оторвавшись от невеселых дум, Изя вдруг прошептал:

— Ильюшенька! Мне кажется, я сделал великое лингвистическое открытие! Вот смотри, женщина, она ведь женственная, так?