Изящная сделка

Глава 5. Агата

Мы с Катей быстро ладим. Хорошая девочка, сообразительная. Она показывает мне своих мишек, пока Соколов удаляется на кухню и чем-то гремит там.

Его присутствие давит, как тяжёлая плита. И когда дверь наконец закрывается за ним, я делаю глубокий вдох и выдыхаю. Нервная дрожь отступает.

– Тётя Агата, а давай домик поствоим? – предлагает Катя, и мы погружаемся в возведение башни из кубиков.

Это просто. Это весело. Я почти забываю, что это работа, а не какой-нибудь незапланированный визит к Кристинке, у которой есть младшая сестрёнка.

Раздаётся звонок – приехала пицца. Я встречаю курьера, затем отношу на кухню большую квадратную коробку. Аромат сыра и ветчины распространяется по квартире, и Катя бросает кубики.

– Пи-и-ицца! Ува! – она выбегает из комнаты, а я делаю серьёзное лицо, стараясь быть ответственной.

– Сначала нужно поесть нормальную еду.

Я бросаю взгляд на плиту и вижу кастрюлю с макаронами. Рядом на столешнице стоит тарелка с сосисками. Классический мужской обед, ничего не скажешь. Брат меня тоже частенько макаронами кормил, пока отец не нанял гувернантку. Хорошо, что Стефа теперь у него отвечает за готовку, а то не представляю, чем бы он питался.

Катя поглаживает коробку с пиццей, шумно нюхает её и ковыряет этикетку, пока я накрываю на стол. Усаживаю Катю, и тут начинается…

– Не хочу макавоны! Хочу пиццу! – заявляет она, решительно отодвигая тарелку.

– Но папа сказал, что нужно съесть и макароны с сосиской, – пытаюсь повторить командирский тон Соколова, но у меня выходит неубедительно.

– Не буду! – Катя скрещивает ручки на груди. Её нижняя губа выпячивается от обиды.

Это начало битвы, которую я не могу проиграть в первый же день.

Экран телефона вспыхивает. На автомате проверяю, что там. Чат с девчонками горит непрочитанными сообщениями. Я с тоской смотрю на телефон, но тут же откладываю его.

Нет, Агата, соберись.

– Катюш, слушай, – говорю я, садясь рядом. – А давай так: один кусочек пиццы – это награда. За то, что съешь три ложки макарон и половинку сосиски. Договорились?

– Две ложки! – торгуется она, глядя на меня хитрыми глазами, точь-в-точь как у её отца.

– Две с половиной, и полсосиски. Иначе мишки в домике останутся без гостьи.

Это срабатывает. Она нехотя соглашается, и я чувствую себя победителем в какой-то суперважной битве. Вот так-то, Соколов!

Пока Катя ест, я краем глаза осматриваюсь. Квартира… бездушная. Чисто, функционально, но будто здесь не живут постоянно, а перебиваются какое-то время. Ни картин, ни безделушек или хотя бы цветов. Только на холодильнике магниты с видами Анапы и несколько детских рисунков.

Пустая обстановка и то, что Соколов искал няню, наводит меня на мысль, что его жена не живёт с ними. Может, уехала куда-то в командировку? Или бросила их? Второе, конечно, грустно…

После обеда, следуя инструкциям, веду Катю умываться. Нужно укладывать её спать, но Катя очень просит поиграть в догонялки.

– Ну, только чуть-чуть, ладно? – я приглаживаю её растрепавшиеся косички. Мысленно ставлю пометку переплести их после сна.

Катя смеётся, визжит, носится вокруг дивана. Я смеюсь вместе с ней, и на миг это снова просто веселье. Вот она, радость – не думать ни о чём, кроме этого звонкого смеха.

Телефон вновь вибрирует в кармане шорт. Я достаю его и вижу сообщение от Гели:

«НУ КАК ТЫ???»

Начинаю набирать ответ, и в этот момент…

– Тётя Агата, смотви, как я умею! – кричит Катя.

Я поднимаю взгляд, и дыхание перехватывает. Отвлеклась всего на секунду, а она уже залезла на подлокотник дивана, стоявшего рядом с этажеркой, и тянется к верхней полке, где переливается в солнечных лучах какой-то стеклянный шар. Её тело качается в неустойчивой позе.

– Катя, нет! – мой голос звучит панически.

Я делаю рывок через всю комнату.

Сердце колотится где-то в горле. Кажется, я никогда не бегала так быстро. Хватаю Катю за талию и сдёргиваю с подлокотника буквально в тот момент, когда её пальцы уже касаются шара. Мы падаем на мягкий ковёр, она – на меня. От неожиданности Катя начинает хныкать.

– Ты почему квичишь? – всхлипывает она, напуганная больше моей реакцией, чем падением.

– Потому что так нельзя делать, – говорю я, садясь и прижимая её к себе.

Руки дрожат. Господи, что бы было, если бы она упала или потянула на себя эту тяжёлую этажерку?

Думать – твоя задача, Агата Викторовна.

Слова Соколова звенят в ушах, как укор. Он был прав. Всего секунда.

– Больше так не делай, пожалуйста. Это опасно. Ты испугала меня.

– Ладно, – шепчет Катя, обвивая мою шею руками. – Не плачь.

Я и не плачу. Но очень хочется. Как это я так не уследила? Вместо слёз я крепко обнимаю Катю. Приходит осознание, что это не просто девочка, за которую мне платят. Это маленький, хрупкий человек, который сейчас полностью зависит от моей собранности. И я чуть не подвела её.

Чтобы успокоиться, предлагаю почитать Кате сказку. Мы садимся на кровать, уставленную игрушками. Пока Катя выбирает принцессу, рассуждая вслух, мой взгляд падает на дверь напротив – скорее всего, это спальня Соколова. Дверь приоткрыта.

Укладываю Катю, читаю про Спящую красавицу ещё дрожащим голосом. Катя засыпает удивительно быстро, доверчиво уткнувшись носом мне в бок. Аккуратно высвобождаюсь, накрываю её лёгким одеялом и, затаив дыхание, выхожу.

Тишина. Даже не знала, что можно так ею наслаждаться. И дело не в том, что Катя шумная, а просто… это безопасное время, когда не нужно быть начеку.

Я иду на кухню, наливаю себе воды. И тогда снова замечаю ту самую приоткрытую дверь в спальню. Не знаю, что меня толкает – любопытство или желание понять этого колючего, невыносимого человека. Я бесшумно подхожу и заглядываю внутрь.

Комната такая же строгая, как и вся квартира. Постель застелена идеально, почти по-армейски. Ничего нигде не торчит. Я вообще, бывает, не заправляю кровать, за что отхватываю потом от Инны. Она ворчит, мол, взрослая девушка, а такая неаккуратная! Замуж, говорит, такую не возьмут. Я на это всегда смеюсь – если полюбят, то точно возьмут, даже если кровать не буду заправлять.