Изящная сделка

Глава 7. Агата

Долгая дорога домой в такси пролетает в размышлениях. О Кате и Андрее, о его тёще, и о том, как же тяжело им всем приходится. Почему-то я сразу поняла, что Анна Алексеевна хочет забрать Катю. По её взгляду на спящую девочку, по их напряжению в разговоре с Андреем, и по тому, как его встревожило её появление.

Я даже не разозлилась, когда Анна Алексеевна придирчиво разглядывала меня и специально уточнила про возраст, чтобы задеть. Понимала, что задеть она пытается вовсе не меня, а Андрея. Это, конечно, ещё хуже. Ведь получается, что родные друг другу люди, которых объединяет общее горе и маленький ребёнок, находятся в противостоянии.

Усталость как-то разом наваливается. Столько впечатлений, что разболелась голова. Я почти решаю, что не поеду на вечеринку. Ну правда, куда мне? Ещё впереди столько рабочих дней, столько ответственности, что развлечения совсем не вписываются. Нужно хорошо высыпаться.

Но когда такси сворачивает на знакомую, утопающую в зелени улицу, а за высоким забором показывается наш дом, решение формируется само. Я должна поехать. Хотя бы для того, чтобы доказать самой себе, что я ещё не целиком принадлежу этому золотому миру с его правилами. Что могу сама выбирать, как развлекаться, где работать и, главное, не зависеть от мнения отца.

В прихожей пахнет полировкой для мебели и фруктовым освежителем. Нам с Инной очень нравится этот аромат, а папа ворчит, что ему он напоминает автомобильную «вонючку».

А ещё в доме тихо. Та самая тишина, что всегда царила у нас, даже когда все были дома. Бакстер, мой чау-чау, лежит у приоткрытой двери в кабинет отца. Там горит свет. Пёс лениво приподнимает морду и виляет хвостом.

– Привет, медведь, – я ласково треплю его за холку.

– Агата, зайди.

Ну вот…

Голос у папы ровный, но в нём слышится стальной оттенок, который не предвещает ничего хорошего. Я сбрасываю кеды и иду, готовясь к бою.

Папа откладывает планшет и смотрит на меня поверх очков. Его кабинет, как всегда, идеален – ни пылинки, всё аккуратно разложено по местам, в органайзере всё стоит по линеечке.

– Ты задержалась, Агата, – произносит он, внимательно изучая моё лицо. – Мы вроде договорились, что ты вернёшься не позднее восьми. Сейчас почти девять.

– Я знаю, сколько времени, папа, – вздыхаю я. – Но ведь я уже…

– Сергей не увидел тебя на вокзале. Твои подруги вернулись на электричке без тебя. Где ты была?

– Ты что, послал своего водителя следить за мной?! – злость моментально обжигает грудь. – Папа, это слишком!

За спиной раздаётся цоканье когтей. Бакстер любопытно заглядывает в кабинет.

– Понизь тон, Агата! – прикрикивает отец, поднимаясь. Он медленно снимает очки и кладёт их на стол. – По-твоему, у меня нет причин беспокоиться о тебе?

И я понимаю, что он опять говорит про тот случай трёхлетней давности. Это его постоянный аргумент.

– По-твоему, у меня нет врагов, которые могут использовать тебя? – строго продолжает отец. – Если мы о чём-то договариваемся, будь добра держать слово. А то как Париж, так ты взрослая, а как…

– Я устроилась на работу! – выдаю дерзко и тут же прикусываю язык.

Отец меняется в лице. Между нами повисает плотная тишина. Слышно только, как сопит Бакстер.

Я ненавижу, когда папа так смотрит на меня – как на маленькую и неразумную. Он подходит ближе. Отец высокий, и кажется, что заполняет собой всё пространство.

– Повтори, пожалуйста.

– Я устроилась на работу. Няней. Сегодня был первый рабочий день.

– Ты о чём, Агата? – папа разводит руками. – Какую ещё работу? Зачем тебе это? У тебя есть всё!

– Всё, кроме права самой решать! – вырывается у меня. Голос дрожит, но я упрямо не отвожу взгляд. В ногу тыкается мокрый собачий нос. – Я хочу заработать на поездку в Париж. Сама. Как взрослый человек. Ты не можешь всю жизнь держать меня взаперти.

– Взрослый человек? – папа усмехается, и эта усмешка режет по живому. – Взрослый человек не принимает необдуманных решений. И не делает что-то назло родителям. Ты в чём-то нуждаешься, Агата? Я тебе что-то недодал? Немедленно бросай эту дурацкую затею!

– Нет! – я отступаю к двери, сжимая кулаки. Всё внутри бушует. – Это моя жизнь! Мой выбор! Да даже Руслан когда-то сбежал от тебя в Америку, чтобы выбраться из-под контроля, потому что это невыносимо!

Сказав это, я замираю. И вроде всё правильно, по делу. Я наконец-то произнесла вслух то, что копилось годами. Только отчего-то становится совсем паршиво.

Лицо папы мгновенно искажается гневом и непонятной мне обидой. В глазах даже не злость, а что-то хуже. Холодное разочарование.

– Не смей говорить о том, о чём понятия не имеешь, – тихо цедит он сквозь зубы. – Выйди. Иди к себе.

Я выбегаю, поднимаюсь по лестнице в свою комнату и захлопываю дверь. Дышу, как после марафона. Телефон вибрирует. Чат с подругами разрывается от сообщений, но у меня нет сил отвечать на их вопросы. Мне нужно поговорить с единственным родным человеком, который поймёт меня.

Набираю Руслана. Он поднимает трубку почти сразу. Я слышу на фоне шум города.

– Принцесса, что-то случилось? Я за рулём.

– Рус… – голос срывается. – Поговори со мной, пожалуйста. Я поссорилась с папой.

Брат невнятно ругается и просит:

– Две минуты, Агатик. Хорошо? Припаркуюсь и перезвоню.

– Хорошо…

Я падаю на кровать и накрываю лицо подушкой. Ну, когда уже всё это закончится? Что нужно сделать, чтобы перестать быть маленькой девочкой для папы? Обида затапливает меня. Хочется разрыдаться, но я стискиваю зубы.

Брат перезванивает.

– Ну давай, выкладывай.

Слышу, как щёлкает зажигалка.

– Я устроилась на работу няней. Отец в ярости…

– Няней? – Руслан смеётся. – Вот это поворот. И как, сложно?

Его реакция – лучший бальзам. Никакого осуждения, только любопытство.

– Сложно. Но… мне понравилось. Девочка, Катя, ей три года, и она очень милая. А её отец строгий, но вроде остался доволен мной.