Изящная сделка

Глава 9. Агата

Стефа встречает меня поцелуем в щёку и утягивает на кухню пить чай. Пока она разливает заварку и раскладывает вкусняшки, а Руслан практикуется в сарказме, поддевая меня насчёт Соколова, я вкратце пересказываю последние два дня. Про Катю и Андрея, про тёщу, и про блокировку карты.

– Ну, Виктор Алексеевич в своём репертуаре, – хмыкает брат.

– Но ты же знаешь, Агат, что он беспокоится, – Стефа всаживает в Руслана укоризненный взгляд. – За тебя беспокоится. Просто выражает это… специфически.

– Ага. Кошельком, – усмехаюсь я.

– У мужчин в этой семье вообще сложно с выражением чувств. – Стефа, улыбнувшись, ставит передо мной чашку. – Приходится расшифровывать.

– Рифма, не понял. Я тебе что-то не выражаю? – Руслан притворно дуется.

Я в который раз удивляюсь, что этому человеку скоро тридцать один стукнет. Дурачится как мальчишка. При этом совершенно не получается представить таким же беспечным Соколова. Наверное, быстрее растают льды Антарктиды, чем Андрей покажется несерьёзным.

– Выражаешь, конечно, – успокаивает Стефа моего брата и задаёт мне опасный вопрос: – Агат, если не секрет, ты зачем вообще на работу устроилась? Не то чтобы это плохо и всё такое, но… мне казалось, у тебя нет такой необходимости.

– Кстати, да, – Руслан направляет мне в лицо печеньку. – Это ты просто придумала оригинальный способ старика довести или что-то случилось, а я не в курсе?

– Ничего не случилось, – буркаю я. – Можно не отвечать?

– Нельзя.

– Руслан! Напоминаю, что я уже…

– Да-да, взрослая и бла-бла, – брат возводит к глаза к потолку. – Этот бунт оставь для Виктора Алексеевича.

Я размешиваю сахар в чае, раздумывая, как ответить так, чтобы Руслан не начал пихать мне деньги. Всё же план с Парижем – это не только ради развлечения. Я же собралась доказать, что взрослая. А какой взрослый берёт чужие деньги на свои хотелки? К тому же, приняв помощь брата, я так и не докажу отцу, что способна быть самостоятельной. И вдобавок папа поругается с Русланом.

– Хочу с подругами отдохнуть, – осторожно говорю я. – И не хочу, чтобы мою свободу ограничивали дурацкими словами вроде «пока я за тебя плачу, я и решаю, что тебе делать».

– А поподробнее? – не отстаёт брат. – Ты же знаешь, что можешь обратиться ко мне?

– Знаю, но я не могу постоянно бежать к тебе за помощью. И как тогда у меня получится стать самостоятельной, если ни ты, ни отец не дадите мне шанса хотя бы попробовать заработать самой? Я же не немощная какая-нибудь.

Я не думала, что расстроюсь, но обида всё равно просачивается в голос. Руслан это легко считывает и примирительно тянет мне мизинец.

– Окей, я не лезу. Но скажи хоть, что за отдых такой.

Пу-пу-пууу. Врать брату не хочется. Наверное, он единственный человек, с кем я откровенна на сто процентов. Только вот я совсем не уверена, какой будет его реакция на Францию. Руслан хоть и не давит на меня, как папа, но тоже вечно пытается оберегать.

Решаю всё же сказать правду. Всё равно это рано или поздно узнается. Сжимаю мизинец брата своим и отвечаю:

– В Париж хотим слетать на неделю.

Брат мрачнеет. Ну вот. То, чего я и опасалась. Его палец крепче давит на мой.

– Агатик, ты серьёзно? Париж – это, твою мать, не в Сочи съездить. Да даже не в Москву сгонять. Это вообще другая страна.

– Почему я слышу тон папы? – я вырываю свой палец из захвата.

Стефа тонко чувствует перемену в нашем с братом настроении и спешит разрядить атмосферу:

– Мы с Русланом летали в Париж. Там очень красиво и вполне безопасно, – на этих словах она косится на моего брата.

Но тому хоть бы что. В чём они с отцом и похожи, так это в скорости закипания. Оба по щелчку выходят из себя.

– Агата, тебе не кажется, что трём вчерашним школьницам опасно лететь в чужую страну? – нарочито спокойно произносит Руслан, однако в его взгляде строгости не меньше, чем в глазах папы. – Да ещё и без сопровождения кого-то, кто будет присматривать за вами.

– Почему-то у родителей Кристины и Гели это не вызывает вопросов, – хмыкаю я. – И мы не одни будем, у нас тургруппа.

В груди начинает жечься разочарование. Ну это же мой брат, который всегда за меня! Почему сейчас он не может поддержать меня?

– Агата, – Руслан уже практически рычит. – Это не лучшая идея, и здесь я согласен с отцом. Ты недостаточно…

– Что, взрослая? – язвлю я, вставая. – Спасибо, дорогой брат. Это именно то, что я хотела от тебя услышать.

Я выхожу из кухни, слыша, как Стефа что-то шепчет Руслану, а тот огрызается:

– Это не одно и то же, Рифма!

Не получить от брата поддержку оказывается ещё больнее, чем не получить её от отца. Андрей прав. Я должна им обоим доказать, что уже не маленькая тепличная девочка. И нет способа лучше, чем заработать своим трудом деньги и исполнить мечту.

Я устраиваюсь перед зеркалом в гостевой спальне и раскладываю свою косметичку. Через пару минут заходит Стефа. Она без слов прикасается к моим волосам, ловя мой взгляд в отражении, мол, давай помогу. Я киваю, и она аккуратно разделяет волосы на пряди и начинает расчёсывать, пока я накладываю тон.

– Не злись на него. Твой брат бывает придурком, – улыбается Стефа. – Ты же знаешь, перепсихует и придёт мириться.

– Меня просто достало, что все пытаются меня контролировать! В какой момент жизни я перестану быть папенькиной дочкой и младшей сестрёнкой?

Стефа вновь улыбается, но на этот раз грустно, и достаёт из ящика плойку.

– Однажды наступит день, когда ты перестанешь быть дочерью, – мягко говорит она. От её слов моё сердце сжимается. – Поверь, ты не хочешь знать, каково это. И тем более не хочешь знать, как это не быть чьей-то сестрой. Но пока они есть у тебя, ты всегда будешь и доченькой, и сестрёнкой. Это вовсе не плохо, Агата. Ты не можешь запретить им переживать за тебя.

– Но я не могу постоянно подстраиваться под их ожидания, – вздыхаю, опустив глаза в пол. – Они должны смириться, что не смогут уберечь меня от всего и всех. Это ведь моя жизнь, и мои ошибки.