Изящная сделка

Глава 12. Андрей

– Мы с Агатой скоро поженимся.

Эти слова производят ошеломляющий эффект. Наступает такая гробовая тишина, что я слышу, как за окном шуршат шины проезжающей машины по асфальту.

Женщина из опеки застывает, ручка повисает в воздухе в сантиметре от бумаги, где она делала пометки. Глаза Агаты округляются. Я едва заметно веду головой, чтобы она продолжала молчать. Потом всё объясню. Сейчас главное выставить этот цирк из квартиры.

– Андрей? – Анна Алексеевна смотрит на меня так, словно я только что признался в убийстве её дочери. – Ты с ума сошёл?

– Малыш, иди к себе, – я осторожно перехватываю Катю из объятий Агаты и подталкиваю к детской. Она не очень поняла, что всё это значит, но насторожилась из-за общей реакции.

– Пап, – Катя дёргает меня за руку, прося, чтобы я наклонился, и шёпотом спрашивает: – Тётя Агаша будет жить с нами?

– Тебе же она нравится? – улыбаюсь я, зная, что на нас все пялятся. А внутри скручивается узел.

– Нвавица, – кивает Катя. – Очень!

Анна Алексеевна издаёт не то всхлип, не то стон и прижимает руку к груди.

– Теперь иди к себе. Потом поговорим, хорошо?

Закрываю дверь за Катей и на секунду зажмуриваюсь. Я и сам до конца не понимаю, какого чёрта делаю. Как буду разгребать? Опеке нужна полная семья для ребёнка? Сделано. Вакансия жены только что была закрыта. Только что я буду делать, если Агата пошлёт меня куда подальше? Нужно как-то убедить её заключить эту грёбаную сделку. Ей же деньги нужны, да?

Вдох-выдох, Соколов. Назад пути нет. Фальшивый брак. Это почти как оперативная разработка прикрытия, только ставки выше. Ты разберёшься. Ксюша не простит тебе, если ты проиграешь им дочь. Она точно не хотела бы, чтобы Катя жила отдельно от тебя. Особенно, с Анной Алексеевной.

Я разворачиваюсь и ловлю взгляд Агаты. Она так побледнела, что, кажется, сейчас в обморок грохнется. Оно и понятно – не каждый день тебе сообщают о замужестве в такой нелепой... кхм... ситуации.

– Побойся бога! – голос Анны Алексеевны срывается на фальцет. Она подходит ко мне и тычет указательным пальцем в мою грудь. – Ещё и года не прошло, как Ксюшенька не с нами, а ты тащишь в её дом какую-то девицу?! У тебя что, сердца вообще нет?

Слова тёщи дерут в клочья то, что от него осталось. Но Ксюша-то знает, что всё это ради нашей дочери.

Анна Алексеевна начала это дерьмо. Временная опека только на её словах звучит как «мы хотим помочь». На деле это кончилось бы тем, что тёща взяла бы под контроль всю мою жизнь. Она бы решала, когда и сколько мне видеться с Катей.

Я помню, как она долбила Ксюшку, когда дочь родилась. Ты не так пеленаешь. Ты не так кормишь. Вот если бы ты питалась правильно, у Кати не было бы высыпаний. Ксюша терпела, а у меня нервы вообще ни разу не крепкие, если дело касается моей семьи.

Ну я и объяснил тёще, что мы сами разберёмся. Сейчас планирую напомнить, что ничего не изменилось – в мою семью она не будет лезть.

– Это мой дом, – рычу я. – И дом моего ребёнка. Ксюша, как бы сильно я ни желал этого, больше в этот дом не вернётся.

Анна Алексеевна шарахается от меня, словно я залепил ей пощёчину. Она начала войну. Не я. Тогда пусть готовится к ответному выстрелу.

– Я хотел сообщить новость в более подходящий момент, отложить свадьбу до зимы, – продолжаю уже спокойнее. – Но раз вы и опека настаиваете на полной семье для Кати, значит мы с Агатой распишется в ближайшее время.

– Что? – выдыхает тёща. – Что ты сказал?

– То, что вы слышали. Так что вопрос о неполной семье, думаю, закрыт.

Я смотрю на женщину из опеки. Та переводит взгляд с меня на Агату, на тёщу, снова на меня.

– Но… это… – она мнётся, явно не ожидав такого поворота. – Вы понимаете, что это не отменяет проверку? Нам нужно будет убедиться…

– Убеждайтесь, – перебиваю я. – После свадьбы у Кати будет официальная мачеха. А если Анна Алексеевна продолжит настаивать на своём, мы будем рассматривать это как попытку вмешательства в нашу семью. Вы же не хотите проблем?

Последнюю фразу я адресую уже тёще. Она сжимает губы в тонкую линию, ноздри раздуваются. Ещё секунда – и она взрывается.

– Да ты же это специально! Мне назло! Где ты вообще взял эту девчонку?!

Она со злобой в глазах оборачивается на Агату и как-то подаётся вперёд, будто собирается вцепиться ей волосы. Я знаю, что так низко тёща не поступит, но всё равно закрываю Агату собой.

– Познакомились, влюбились. Решили постепенно подготовить Катю к новой жизни, – чеканю я почти по-военному. Агата за моей спиной едва слышно шмыгает носом. – Ещё вопросы?

– Да как ты смеешь! – тёща вся краснеет от гнева, но женщина из опеки поднимает руку, останавливая её от тирады.

– Граждане, прошу не повышать голос, – устало говорит она. – Андрей Дмитриевич, я зафиксирую вашу информацию. В течение недели вам придёт уведомление о дате заседания комиссии. Рекомендую к тому моменту предоставить документы, подтверждающие… э-э-э… изменение семейного положения.

Она закрывает папку и направляется к выходу. Анна Алексеевна мечется на месте, явно не зная, что делать – то ли бежать за ней, то ли остаться и додавить меня.

– Анна Алексеевна, вам тоже пора, – говорю я, указывая дверь. – Кате нужно ложиться спать.

– Это не последний разговор, Андрей, – бросает она, выходя. – Ты ещё пожалеешь.

Дверь захлопывается. Я наконец-то позволяю себе выдохнуть. Агата молчит, оставаясь за моей спиной, и не двигается. Боюсь представить, в каком она шоке.

Из детской выглядывает Катя и бормочет:

– Папа, не вугайся с бабой Аней. Я её люблю... И тебя!

– Не буду, малыш. – Я беру её на руки и целую в лоб. – Иди умойся, а я пока поговорю с Агатой. А потом она почитает тебе сказку, хорошо?

Катя кивает и убегает в ванную. Агата так и стоит посреди коридора, будто окаменела. Смотрит на меня огромными глазами, в которых плещется целый океан эмоций: шок, неверие, страх и… что-то ещё, чего я не могу разобрать.