Изящная сделка

Глава 18. Андрей

Агата быстро берёт телефон и печатает ответ на сообщение. Интересно, что она пишет? Согласится на встречу? Это тот самый жених, которого ей отец выбрал, или какой-то другой Костя?

Так, всё. Угомонись, Соколов. Меньше знаешь, крепче спишь.

Но я всё же спрашиваю, наблюдая за её эмоциями:

– Что-то случилось?

Агата кусает губу, не сразу реагируя на вопрос. Брови сходятся на переносице, а указательный палец стучит по корпусу телефона.

– Да так… – наконец говорит она. – Ничего важного.

Я не допытываюсь. Не моё дело. Не моё же? Твою мать, как странно думать так о своей будущей жене. Фиктивной жене. Приходится напомнить себе об этом. Мы договорились, что брак не повлияет на нашу личную жизнь

Да только непонятная ревность кусает изнутри. Я зачем-то пытаюсь представить Агату с другим парнем. Как днём она играет со мной и Катей в семью, а вечером ходит на свидания.

Дерьмо собачье…

Мне совершенно точно не нравится эта фантазия. Но я не могу найти ни одной причины, по которой должен этому помешать.

Ни одной.

Причины.

И не могу объяснить себе, почему меня так бесит факт, что моя фиктивная жена может с кем-то встречаться. Тупое собственничество? Возможно. Ксюша считала меня ревнивым, хотя я не помню ни одной ссоры из-за моей ревности.

Просто… если узнаю, что мою фиктивную жену кто-то обидел, я точно среагирую не как фиктивный муж. А судя по хмурому лицу Агаты, ей не особо приятно общаться с этим парнем.

После ужина в кафе мы едем домой в тишине. Агата смотрит в окно, я краем глаза наблюдаю за ней. Свет фонарей скользит по её лицу, и я в который раз ловлю себя на мысли, что она красивая. Неброско, по-своему. Возможно, что «красоты» ей добавляет нежное отношение к моей дочери. Агата буквально девушка на десять из десяти, если бы не…

Если бы у меня уже не было жены на десять из десяти. Я не ищу ей замену. Я просто подстраиваюсь под обстоятельства.

Другая часть меня, что отвечает за здравый смысл, возражает: «Ну ты же не будешь всю жизнь один?»

Нет, конечно. Но сейчас меня это устраивает. Да?

– Андрей… – Агата вдруг поворачивается ко мне, сбивая мои дурацкие мысли. Её голос звучит неуверенно. – Ты можешь сделать кое-что?

– Смотря что, – осторожно отвечаю я. Замечаю её смущение и пытаюсь пошутить: – Я всё же сотрудник полиции, скрыть преступление не могу.

Агата улыбается, расслабляясь.

– Сможешь подвезти меня завтра в парк, пожалуйста? Я договорилась встретиться с Костей.

Внутри что-то дёргается. Снова ревность? Злость? Не разбираю, стараюсь не подавать виду.

– Твой несостоявшийся жених? – спрашиваю ровно.

– Да. Он пишет уже третий раз, – она вздыхает. – Говорит, что хочет объясниться. Что я должна его выслушать. Я не хочу, но… может, если мы встретимся, он отстанет.

– Ты боишься, что он не отстанет, если ты откажешь? – уточняю я.

– Не то чтобы боюсь, – она мнёт край сарафана. – Просто… не хочу оставлять это так. С недомолвками. Я хочу посмотреть ему в глаза и сказать, что между нами ничего не было и не будет. Чтобы он понял.

Я молчу. Хочется сказать: «Не надо. Забей. Он не стоит твоего времени». Но я не имею права. У нас договор. Она. Не. Моя. Жена.

– Ладно, – отвечаю. – Во сколько?

– В двенадцать.

– Окей.

В глазах Агаты мелькает удивление, потом благодарность.

– Спасибо. Ты правда… хороший.

Я усмехаюсь про себя. Хороший. Сказала тоже. Очень любопытно, как будет совмещаться наш брак и раздельная личная жизнь.

Когда мы останавливаемся на светофоре, Агата вновь нарушает тишину:

– Ты спрашивал, почему я боюсь темноты. Почему сплю с ночником.

Я поворачиваюсь к ней. Агата смотрит прямо перед собой. Не её лицо падает красный отблеск. Интуиция подсказывает, что эта тема ей неприятна, однако Агата почему-то решила ответить на мою дебильную подколку.

– Когда мне было пятнадцать, мы с братом и его тогда ещё девушкой оказались в заложниках у бандитов. Может, помнишь из новостей? Меня и Стефу держали в одном из помещений недостроенной больницы… – она произносит это спокойно, как будто рассказывает чужую историю.

Конечно, я помню. Ещё учился в универе. Парней моего курса и старше тогда освободили от учёбы, чтобы задействовать в плане «Перехват». Потом нам зачли это за практику.

Смотрю на Агату, и внутри всё переворачивается.

– Ты можешь не… – начинаю я, но она перебивает:

– Всё нормально. Я проработала это с психологом. Просто… некоторые детали смешались, мозг заблокировал особенно страшные моменты, но я очень хорошо запомнила свет.

– Свет?

– Да… Сначала было темно, в том помещении. Потом Грех вывел нас со Стефой на улицу, где был белый свет фар. А потом… стрельба. Завыли сирены, и свет… мерцающий. Красный и синий. Он бил по глазам.

– Агата…

Мне хочется взять её за руку. Чтобы она не продолжала. Если бы я знал, зачем ей чёртов ночник, я бы ни за что не раскрыл свой рот.

– Иногда… если засыпаю в полной темноте, мне снятся кошмары. Будто я снова там. А когда горит ночник – мне спокойно. Свет мягкий и тёплый. – Она переводит взгляд на меня и улыбается. Немного натянуто, но всё же искренне. – Просто решила, что ты должен знать, почему будешь переплачивать за электричество.

– Дурочка, – качаю головой.

Она, блин, умудряется шутить на такие темы.

– Я не всегда оставляю ночник, не парься, дорогой муж, – она продолжает это странное веселье.

А я молчу. Светофор переключается на зелёный, но я не трогаюсь. Машина сзади сигналит, а я не могу нажать на газ. Я ощущаю буквально физическую потребность прижать эту девчонку в голубом сарафане к себе и пообещать, что в моей квартире для неё будут гореть ночники. Всегда, когда ей нужно.

– Андрей, – Агата касается моей руки на рычаге передач. – Поехали.

Медленно выдыхаю и нажимаю на газ.