Изящная сделка

Глава 19. Агата

После разговора с Костей я чувствую себя выжатой. Розы на заднем сиденье приятно пахнут, но от этого воспоминание о его настойчивости становится только острее. Как понять, играет ли он со мной?

Если быть до конца честной, то Костя показался мне приятным на том вечере у озера. Особенно понравилось то, как он отреагировал на мою неловкость перед поцелуем. Возможно, другой бы на его месте повторил попытку, но Костя не стал. Он как будто интуитивно понимает, когда стоит проявить настойчивость, а когда – отступить.

Вот и сейчас. От такого внимания я начинаю сомневаться, что поступаю правильно, отталкивая его. Да, он участвовал в сговоре наших родителей, но ведь он сам сказал «хочу, чтобы у неё был выбор». Чтобы я тоже выбрала его. Значит, я правда ему понравилась?

Внезапно в эти сумбурные мысли вторгается другое воспоминание. Как Андрей гладил мою руку под столом. Как приятно и щекотно его палец выводил круги на моей коже.

Бред какой! Агата, ау!

Я украдкой бросаю взгляд на Андрея. Одной рукой он держит руль, а вторая расслабленно лежит на дверце. Пальцы в такт музыке постукивают по корпусу машины за окном. Андрей молчит всю дорогу, и это одновременно успокаивает меня и напрягает.

– Ты злишься на меня? – осторожно спрашиваю я, когда мы останавливаемся на светофоре.

Дурацкий вопрос. Почему именно это я спросила?

– С чего ты взяла? – Андрей поворачивается ко мне, и я ловлю его взгляд. Он усталый, но не злой.

– Не знаю. Просто… ты молчишь.

Боже, Агата. Ты всё дальше от здравого смысла. Когда этот мужчина много разговаривал?

– Думаю просто, – он пожимает плечом. – О работе. Об опеке. О том, что Кате в садик. Ты здесь ни при чём.

Я киваю, но внутри остаётся лёгкий осадок. Интересно, Андрей сказал правду или отмахнулся? И почему меня это волнует?

Мы заезжаем к его родителям. Катя выбегает навстречу с радостным визгом, и я ловлю её, кружу на месте.

– Агаша! – она обнимает меня за шею так крепко, что почти душит. – А мы с бабушкой пивожки пекли! С вишней!

– Пирожки? – я подмигиваю ей. – Вот это да! А мне оставили?

– Да! Я тебе с папой самый большой спватала!

Андрей наблюдает за нами, прислонившись к дверце машины. В его глазах что-то тёплое, почти нежное. Я смущаюсь и отвожу взгляд. Чего это он?

– Мам, спасибо, – он обнимает мать, которая передала ему пакеты с едой и вещами Кати. – Мы поедем.

– Может, окрошки, Андрюш? – она спрашивает у него, но смотрит на меня. – Агата? У Димки такой квас в этом году получился – просто прелесть.

– Пвелесть! – подтверждает кивком Катя.

Я переглядываюсь с Андреем, и он едва заметно ведёт подбородком, мол, давай домой. И я с радостью поддерживаю его. Мама у Андрея очень милая, но боюсь, что писиделки затянутся на пару часов, а потом мы попадём в вечернюю пробку. А я ещё хотела увидеть подруг...

– Мы лучше поедем, мам, – Андрей отрывисто чмокает её в макушку. – Папе привет передавай.

– Ну хорошо, – нехотя соглашается Мария Сергеевна. – Заезжайте почаще.

Я пристёгиваю Катю в детском кресле. Первым делом она спросила, откуда цветы.

– Это тебе папа подавил?

Лицо вспыхивает от смущения. Эти детские вопросы... просто кошмар!

Однако Андрей спасает меня от ответа.

– Нет, малыш. Это Агате подарил друг.

– А почему ты не давишь?

Андрей не то хмыкает, не то фыркает. Прижимает кулак к губам, пряча усмешку. Вот так, значит? Смешно ему?

– Твой папа, Катюш, просто в цветах не разбирается, – вворачиваю я и победно вздёргиваю подбородок.

Андрей округляет на меня глаза.

– Ну прости, дорогая, что я мент, а не флорист. Малыш, не слушай Агату, – он ловит взгляд дочери в зеркале. – Помнишь, какой я тебе букет на восьмое марта дарил? Красивый был?

– О-о-очень, – мечтательно тянет Катя и тут же добавляет: – Подави такой Агаше! Ты же тоже ей двуг?

Я решаю идти до конца, строю глазки и спрашиваю невинным голоском:

– Вы же мой друг, Андрей Дмитриевич?

Андрей усмехается, запрокинув голову, затем смотрит на меня. Секунда. Две. Его взгляд мажет по моим губам и возвращается на дорогу.

По рукам бегут мурашки.

– Запрос принят, Агата Викторовна. Только сначала от этого веника избавимся.

Понимаю, что он шутит, но не могу не поддеть:

– Совсем не жалко избавляться? Веник-то симпатичный... – и вздыхаю театрально.

– Неа, – поджимает губы Андрей. – Вообще ни разу.

Всю дорогу Катя болтает без умолку про котят, про бабушкины пирожки, про то, что хочет научиться прыгать через скакалку. И я так рада, что она заполняет неловкую тишину между нами с Андреем, возникшую после странного разговора о цветах. Андрей внимательно слушает, иногда вставляет односложные комментарии, и я в который раз замечаю, как он умеет быть мягким с дочерью. Совсем не таким, каким бывает с другими.

Когда мы подъезжаем к дому, его телефон трезвонит. Он смотрит на экран и вздыхает.

– Мне нужно на работу, – говорит он. – Срочный вызов.

– В воскресенье? – удивляюсь я.

– Привыкай, жёнушка, – негромко смеётся Андрей, открывая пассажирскую дверцу со стороны Кати. Но видно, что ему не хочется уезжать. – Работаю по зову долга, а не по графику. Справитесь без меня?

– Конечно, – киваю я и спрашиваю: – Ты не против, если мы съездим в торговый центр? Хочу увидеть подруг. Там есть классная детская комната, Кате понравится.

– Без проблем. Только не балуй её сладким. И никаких орехов и мёда, помнишь?

– Так точно, капитан! Будь спокоен, я буду ответственной няней.

Андрей возводит глаза к небу, видимо, прося его о помощи. Ну ладно уж! Я уже очень неплохо справляюсь со своими задачами. Даже с готовкой. Стефа по видеосвязи скоро обучит меня не то что супы варить – блины печь!

Андрей помогает занести мне пакеты, демонстративно проигнорировав «веник». На вопрос про вазу вообще предложил использовать мусорное ведро. Однако после моего супер строгого взгляда усмехнулся и сказал, что вазу можно найти на балконе на верхней полке.