Изящное решение

Изящное решение

На улице смеркалось. Село спокойно и умиротворённо готовилось к отдыху. Кое-где курились дымки из труб. Изредка взлаивали собаки, мычали во дворах коровы… Как вдруг вся эта деревенская пастораль оказалась нарушена чьим-то зычным криком:

— Пьянь! Чтоб ты сдох!

Голос Светки был слышен, наверное, и в соседней деревне. Серёга позорно бежал от тяжёлых мясистых рук своей супруги, нервно потирая свежую ссадину на скуле.

Старый сарай у дома бабки Акулины всегда служил ему надёжным укрывищем во время подобных ретирад. Вот и сейчас он протиснулся между косяком и скособоченной дверью, намертво вросшей в землю. Кстати, узкий проём входа являлся решающим фактором для причины прятаться именно здесь — габаритная Светка просто не сумела бы тут пролезть. Хотя, наверное, вполне могла оторвать дверь нафиг.

Серёга перелез через завалы всякого никому не нужного барахла и, добравшись до полуразваленного дивана в углу, забрался на него и затих, погрузившись в мрачные размышления…

“Зачем я женился? — с тоской спрашивал он себя, наверное, в тысячный раз. — Как хорошо жилось мне раньше…”

Прошло всего два года с того момента, как он совершил самую непоправимую ошибку в своей жизни — женился на Светке, после чего всё его существование покатилась кувырком. Он ведь даже и не пил практически до этого! Ну, так, разве что… выпивал иногда. Были и другие интересы… Он самодовольно усмехнулся и тут же чертыхнулся, поморщившись от боли. “Крепко приложила, стерва…”

Серёга осторожно потёр набухший желвак синяка и вернулся к своим невесёлым размышлениям.

Собственно говоря, брак его был, что называется, скоропалительным. Как-то, придя домой (а Серёга до тех пор ютился у родителей, несмотря на тридцать пять прожитых лет), он встретил дома свою двоюродную сестру Катьку. Та проживала здесь же, в селе, работая продавцом в магазине. Под неспешный ужин с водочкой и домашними наливками перемывали косточки всем знакомым, не обходя вниманием ни одно мало-мальски заметное событие в селении. Вот тогда-то Катька (дура проклятая!) и рассказала о недавно переехавшей к ним женщине по имени Светлана. Устроилась она работать в тот же магазин, где трудилась и Катька. Раньше приезжая, якобы, жила где-то под Воронежом, но что-то там случилось у неё и пришлось срочно оттуда убираться. А в селе обретались её дальние родственники, потому здесь и оказалась.

— Что-то я её и не видела пока, — озабоченная собственной неосведомлённостью, тут же отреагировала мать Серёги, остроносая Зоя Матвеевна.

— Эвон, село-то! Почти шесть тыщ живёт. Да и вышла она сегодня только первый день. Но девка хороша… Одинокая, видная! — вещала с багровым от выпитого спиртного лицом Катька в тот вечер. — А денег!.. Сразу дом купила.

— Это какой же? — спросила Зоя Матвеевна. — У нас вроде только Гришины продавали…

— Гришины! — презрительно рассмеялась Катюха. — У Окунёва дом взяла.

Зоя Матвеевна изумлённо охнула:

— Ничего себе! Это сколько ж она отдала?!

— Никто не знает, — Катька потянулась за бутербродом и, пережёвывая хлеб с ветчиной, добавила: — Но Окунёв доволен…

Вот с этого разговора тогда всё и началось. Мать ухватилась за эту Светлану сходу. Ну, ещё бы! Одинокая, свой дом сразу купила (да не простой, а кирпичный, в два этажа), продавцом работает, что, по меркам Зои Матвеевны, было показателем стабильности и довольства. В общем, со всех сторон подходящая кандидатура для брачных планов матери в отношении сына. Зоя Матвеевна и так не давала покоя отпрыску по поводу его неустроенности, чем Серёга был весьма недоволен. Хорошо ещё, что выбора особенного в селе не оставалось. Какая-то оказывалась уже занята, кто-то не вызывал интереса… Да мало ли причин найдётся у человека, не желающего опутывать себя супружескими обязательствами! Вот они и находились. И жил Серёга весело и без отчётности. Но с этой Светланой…

Мать не поленилась уже на следующий день сходить вместе с Катькой в магазин, чтобы свести знакомство с приезжей. И буквально через несколько дней Светлана была приглашена к ним в дом, где Серёга первый раз и увидел плотную, чуть выше его самого, женщину с толстыми руками и хмурым непривлекательным лицом. Лишь два достоинства в её внешности отметил Серёга: пышный бюст и шикарные волосы золотистого оттенка. Большие груди всегда были для Серёги наиважнейшим критерием при выборе подружки, вот и тогда он не видел ничего, кроме двух круто выпирающих из-под блузки полусфер, что в конечном счёте и решило судьбу его холостяцкой жизни.

Конечно, здесь не обошлось и без материальных расчётов… Лентяй и созерцатель, Серёга мучительно страдал, когда ему приходилось вставать рано утром, чтобы ввергнуть своё сознание и руки в полное распоряжение всяких там начальников. И — что говорить! — конечно, он понадеялся на то, что при видимом благосостоянии избранницы и её работе ему не придётся теперь вкалывать на птичнике. Отчего он так решил, оставалось тайной и для него самого.

Тут ещё мать с сеструхой заездили весь мозг своими уговорами, сама Светлана была также не против, о чём сообщила Серёге сияющая после приватного разговора с ней Катька.

Вот так и сложилось, что вскоре взошёл Серега на правах хозяина на высокое крыльцо нарядного коттеджа, где и поселился вместе с новоиспечённой супругой, дорвавшись наконец до её вожделенных прелестей. Да только ничуть не стоили они всего того, что вскоре на него обрушилось…

До свадьбы малоразговорчивая и согласная с любым суждением Серёги Светка после бракосочетания во всей полноте явила мужу свою настоящую натуру…

Прежде всего, она купила кур и кроликов, за которыми надо было постоянно ухаживать. Потом посадила на десяти сотках огорода всё, что только оказалось возможным, и что непрестанно нуждалось в рыхлении, поливе, выдёргивании сорняков.

Помимо этого, если Серёга хотел посидеть перед телевизором, то Светлана всегда находила ему какую-то работу по дому, как-будто вид бездельничающего мужа был невыносим для неё. Ну а что касается треклятого птичника, то и здесь Серёгины ожидания не оправдались — Светлана даже слышать не хотела о том, чтобы он уволился оттуда.