Изыди, костлявая!

Пролог

В тот вечер я точно не планировала становиться Бабой Ягой.

Максимум — поесть лапшу быстрого приготовления, пожалеть себя за прожитую впустую жизнь и уснуть под сериал, где все друг другу врут красиво и с бюджетом. Минимум — не умереть от тоски в однушке с видом на мусорные баки и чужое счастье.

Но жизнь, как выяснилось, была настроена куда амбициознее.

Началось всё с того, что мне позвонили.

— Ты должна прийти, — сказали в трубке старческим голосом, скрипучим, будто им по горлу провели наждачкой.

— Простите, вы ошиблись номером, — автоматически ответила я.

— Нет, девочка. Это ты ошибалась всю жизнь.

После этого связь оборвалась. Я минуту смотрела на телефон, потом — на лапшу, потом снова на телефон. Спам нынче пошёл странный. Раньше предлагали кредиты и курсы успешного успеха, теперь — экзистенциальные угрозы.

Я бы забыла об этом звонке. Честно. У меня талант забывать всё, что может привести к проблемам. Но ровно через пять минут в дверь постучали. Не позвонили. Не позвенели. А именно постучали — медленно, уверенно, как в фильмах, где после этого обычно находят труп.

Я заглянула в глазок и увидела… лес. Не «мужика в плаще» и не «соседа сверху». Лес. Настоящий. Тёмный. С туманом.

— Так, — сказала я вслух. — Либо я переработала, либо у нас в подъезде начался апокалипсис.

Дверь сама открылась. Это, к слову, было первым тревожным звоночком. Моя дверь вообще-то заедает и без пинка не живёт. На пороге стояла старуха. Сгорбленная, костлявая, в платке, из-под которого выбивались седые пряди. Глаза — жёлтые, как у кошки, и слишком живые для человека, который выглядит так, будто его забыли похоронить лет триста назад.

— Опоздала, — буркнула она. — Ну ничего. Ты всё равно последняя.

— Последняя в чём? — спросила я, чувствуя, как здравый смысл медленно пакует чемоданы.

Старуха прошла мимо меня, даже не разувшись, и уселась на мой диван.

— В очереди, — сказала она. — На наследство.

— У меня, если что, родственников нет, — на всякий случай уточнила я.

— Зато у меня есть, — хмыкнула старуха. — Теперь.

Она посмотрела на меня внимательно. Очень внимательно. Так смотрят врачи перед тем, как сообщить диагноз, который меняет всё.

— Ну… — протянула она. — Не идеал, конечно. Худая. Глаза умные — это минус. Но выбора у меня нет.

— Простите, а вы вообще кто?

— Баба Яга.

Я рассмеялась. Громко и немного нервно.

— А, ну тогда понятно. Извините, бабушка, но у меня сегодня не день костюмированных вечеринок.

Она вздохнула.

— Вот всегда так. Никто не верит. А потом бегают, визжат, просят вернуть всё обратно.

— Вернуть что?

— Судьбу, — спокойно ответила она. — Статус. Лес. Долги.

С этими словами старуха достала из кармана… череп. Настоящий. Человеческий. С трещиной на лбу и чем-то вроде светящихся глазниц.

— Здравствуйте, — сказал череп. — Наконец-то.

Я закричала. Просто чистый, первобытный звук ужаса.

— Тише ты, — поморщилась старуха. — Соседей разбудишь.

— У меня дома говорящий череп!

— И что? У некоторых мужья хуже.

Она встала, оперлась на клюку и вдруг стала… расплываться. Будто картинка с плохим интернетом. Комната потемнела, стены исчезли, пол ушёл из-под ног. Последнее, что я услышала, прежде чем мы провалились куда-то вниз, был её голос:

— Добро пожаловать, девочка.

— Куда?!

— На работу.

Когда я открыла глаза, пахло хвоей, дымом и чем-то древним, как страх. Передо мной стояла избушка. На курьих ножках. И она смотрела на меня.

— Это она? — спросила избушка с сомнением.

— Она, — ответил череп.

— Хлипкая какая-то, — фыркнула избушка. — Предыдущая была получше.

Я сглотнула.

— Простите… а можно отказаться?

Лес рассмеялся. Где-то очень далеко, очень старо и очень недобро.