К чему снится император? Часть 1

Глава 7

В богато обставленной столовой мы сидим всей семьёй за ужином. Блюда из мяса, рыбы, овощи, десерт...Всё как обычно сопровождается непринуждёнными разговорами, но тут речь заходит о недавно убитом на дуэли Пушкине. К этому литературному деятелю в нашей семье относились по-разному. Маменька любила его за талант, читала, но всё же ей больше нравилась его красавица жена. Папенька уважал его как поэта, но злился на его либеральные взгляды. Младшие братья и сёстры постоянно читали его произведения и восхищались им. Сам я видел Пушкина довольно часто. Мне он показался высокомерным и нагловатым, хотя если честно, думаю, какой талант не без греха.

Пушкин в итоге и был убит из-за своей вспыльчивости. Как-то распространились в высшем обществе письма, где поэта назвали рогоносцем, намекая на то, что его супруга изменяет ему с Дантесом. При этом маменька держала сторону Дантеса, который служил в её кавалергардском полку. Ряд фрейлин открыто потешались над «страшным уродом». Папенька во всём этом видел дело чести. Так и произошла глупая дуэль с Дантесом и смерть поэта. Николай напирал на то, что у Пушкина не было другого выхода кроме как дуэли.

- Почему же не было? - удивляясь спросил я.

- Тут на кону стоит вопрос чести, сынок. Его стало презирать бы всё общество, если бы он не ответил дуэлью.

- Насколько мне известно, Пушкин сам постоянно изменял и отсюда его глупая ревность. К тому же что есть общество? Это по большей части обычные люди, которые привыкли думать и говорить то, что им внушают. Именно элита определяет умонастроение общества. Он же, как выдающийся поэт, мог бы спокойно ставить себя выше и диктовать свою волю и взгляд, а не идти на поводу у толпы.

- И что же ты бы сделал на месте Пушкина? - лукаво улыбнувшись, спросила маменька.

- Посмеялся только и сочинил бы какой-нибудь убойный стих против недругов. Все вопросы с супругой я решал бы внутри семьи.

Родители улыбнулись.

- Не каждый может выдержать давление своего круга. Так ведь можно и отщепенцем стать. Как вернёшься с поездки по России, то, возможно, ещё изменишь своё мнение, - добавил Николай.

«Его Императорское Высочество Государь Наследник цесаревич отправился по России из Царского Села в шесть часов по пополудни 2-го мая и в половине 4-го часа утра 3-го числа изволил прибыть в Новгород в вожделенном здравии», - так писали газеты о начале моей поездки.

Папенька отправил меня в путешествие по России для того, чтобы я таким образом готовился к царскому делу. Со страной следовало познакомиться, впрочем, как и России с её будущим правителем.

По всем губерниям заранее были разосланы циркуляры о подготовке к приезду наследника. Предстояла ревизия всех дел. Никто из чиновников не хотел, чтобы разного рода упущения администрации и общая неустроенность могли быть явственно обнаружены.

Повсеместно красились заборы, приводились в порядок фасады, ремонтировались главные дороги городов. Женщины же ждали балов и страстно желали, чтобы наследник обратил на них свой взор. Немыслимые деньги тратились на наряды. Ведь всего лишь в одном танце на балу может решиться вся их жизнь…

Надо сказать, что ехал я не один, а в сопровождении свиты, которая включала Жуковского, Арсеньева, моих соучеников Паткуля и Адлерберга, чиновников, слуг.

Настроение у меня было слегка взволнованное. Отец перед поездкой наказал не горячиться, но и не миндальничать, «дабы почувствовали руку царскую». Меня напрягала предстоящая показуха и парад лицемерия, - ещё в прошлой жизни не любил я это дело, но вариантов изменить ситуацию я пока не видел.

В Новгороде я принял рапорты начальника губернии и губернского предводителя дворянства, присутствовал на молебствии в Софийском соборе. После этого был развод полка, осмотр губернской гимназии, благородного пансиона, военного госпиталя. При въезде в город нас, как всегда, приветствовали представители дворянства и духовенства. Потом были осмотрены артиллерийские роты, монастырь святителя Филиппа, губернская гимназия. Вечером был шумный бал в благородном собрании.

Так шёл день за днём. К дороге я привык, и она мне начала надоедать. Да, Россия огромная, но в ней повсюду нищета. Сколько бы её ни пытались приукрасить или вообще скрыть, - всё это резало глаза и вызывало внутренний протест.

Остановились у какой-то деревеньки. Хотелось кушать, - провиант запаздывал в дороге…Зашёл в ближайшую избу, небольшая свита двинулась за мной. Как переступил порог, - сразу начал кашлять. Стоял тяжёлый воздух, - изба-то курная. Дым здесь выходил не через трубу, а через небольшие окошки. Потолок дома был весь в копоти, а пол был грязный и дырявый. В самой избе стояла икона Николая Чудотворца (увидев её, я вздрогнул, вспомнив свой фокус во время холеры). Вдоль стены стояли лавки, которые явно были также и спальными местами. В углу был большой сундук. Крестьянская семья как раз собиралась обедать.

- Накормишь? – спросил у мужичка, явно ошалевшего от вида господ.

- Как прикажете, - послушно ответил хозяин. – Марфа, тарелку давай.

Тарелка у семьи была всего одна, - для больших праздников. Обычно сами они ели из чугуна поочерёдно ложками.

Тут, правда, Ивана, - хозяина дома, мягко отодвинули. Большой деревянный его стол покрыли белоснежной скатертью, расставили серебряной посуды. Решил попробовать крестьянской еды, - щи оказались вегетарианскими.