К чему снится кровь

Глава 17

У открытых дверей храма, негромко переговариваясь, стояли несколько женщин в платках и темных платьях.

Внутри стоял душный полумрак. Свет, льющийся из узких окошек, отражался от сусальной позолоты, разноцветных одеяний святых с пророческими очами. Потрескивали горящие свечи, пахло ладаном, хвоей и еще чем-то неуловимо печальным, бередящим душу…

Человек в черном купил несколько желтых свечек, самых дорогих, хотел поставить, но не знал, куда. За здравие или за упокой?.. Он чувствовал, как горячим обручем сдавило ему лоб, к горлу подступил комок, и предательские слезы потекли по жестким щекам. Ему стало неловко, словно его поймали за каким-то предосудительным занятием. Что он здесь делает? Чужой в этом сусально-ладанном мире, глядящем отовсюду жалобными очами, в отраженном свете прошлого, где уже ничего поправить нельзя.

Он неловко сунул молящейся рядом старушке толстые свечи и бросился прочь, наружу. Выйдя на улицу, он отдышался, закрыл глаза и некоторое время стоял, наливаясь тяжелым бешенством. Зачем он здесь? Как ему могло прийти в голову, что раскаяние возможно?! Осуждал ли он сам себя? Нет. Страдал ли он? Да…

Человек в черном шел обратно, чтобы сказать сладчайшему Борису Ивановичу о тщете и неприкаянности сердца, которое одиноко везде – и на шумной улице, среди толпы, и в полупустом сумраке храма. И на земле, и в небесах. Только ее одну, Евлалию, он хотел еще видеть где угодно – в садах Эдема или в преисподней, все равно. Только с ней он мог и хотел разделить свое одиночество. Она живет и чувствует, горит, светит и манит, тогда как другие – давно пустые оболочки, потерявшие свой дух на извилистых дорогах бытия…

Необычный пациент поднялся по лестнице на третий этаж поликлиники и тут увидел доктора, провожающего двух длинноногих, игриво настроенных телок, густо накрашенных и весьма дурно воспитанных. Одна из них сделала недвусмысленный похабный жест за спиной Бориса Ивановича, пока тот любезно прощался.

Плотоядный блеск в глазах доктора тут же сменился на мученическое выражение лица, как только он увидел идущих навстречу коллег и пациента, убежавшего с утреннего приема.

– Что ж вы, надумали вернуться? Прошу, – Борис Иванович открыл дверь в кабинет и сделал приглашающий жест.

– Дело в том… – человек в черном смотрел на доктора долгим немигающим взглядом, – что я не могу выполнить ваши рекомендации. Мне это не подходит.

В кабинете пахло женскими духами, косметическим кремом и чуть-чуть лекарствами. Борис Иванович понимающе вздохнул, опустил веки с длинными ресницами.

– Нужно отказаться от греха, вести праведный образ жизни, а это не каждому по плечу. Люди слабы…

Глухое раздражение человека в черном сменилось желанием наказать лицемера. Но доктор, продолжающий свой сладкозвучный монолог, насквозь фальшивый, как и он сам, не заслуживал даже настоящего мужского наказания.

«Однако, ты лжец, братец! Талантливый, изощренный лжец, – подумал пациент. – Погоди же у меня. Это тебе не дамам головы морочить!»

* * *

Минул еще один длинный день. Леша не позвонил, никак не дал знать о себе. Что плохо. Сиур ощущал тревогу все время, пока решался вопрос с этой поездкой. Дело вроде бы обычное, ничем не примечательное. Клиент «Зодиака» отправил партию товара с сопровождающим, попросил человека в помощь. Получатель был известен, ничего не предвещало неприятностей. И все же…

Сиур поделился опасениями с Владом, которому доверял, как самому себе. Оба решили, что последние события выбили их из колеи, они постоянно ждали чего-то страшного. Ожидание беды бывает невыносимым. Они все устали: Тина, Влад, Людмилочка… А жизнь вдруг наладилась, все пошло своим чередом, – день за днем, ночь за ночью. Иногда Сиуру приходила в голову мысль, не приснились ли ему убитый старик, мертвая гадалка, таинственный Будда, странный подвал? Какое-то наваждение овладело всеми, закружило, одурманило, и… отхлынуло.

Он увидел жизнь с совершенно незнакомой ему до сих пор стороны, скрытой для большинства людей.

Сиур просто шел по жизни, принимая ее, и незаметно для себя переступил неощутимую грань, вышел из ограниченного рамками правил поля в некий вселенский простор, от которого захватило дух… В этих просторах гуляла Сила, которую, как он чувствовал, он мог подчинить себе. Когда-то он точно мог. Ему захотелось вернуть себе все, что он потерял.

На этих просторах он встретил женщину, по которой тосковал веками, и ощутил в полной мере тщету поисков Любви в мире рамок и форм. Вне навязанных иллюзий любовь распускается, словно белоснежная лилия на рассвете, становясь всем, что мы берем с собою в Путь…

Сиур вздохнул. Ему придется оставить Тину на некоторое время. Влад позаботится о ней и о Людмилочке. Здесь в городе пока вроде все спокойно. А вот что с Лешей? Сиур сам принимал решение и не будет ни на кого перекладывать ответственность. Пожалуй, надо собираться. Пока он доедет до городка, куда отправил Лешу, пройдет еще день. Время сейчас не на его стороне…

Влад вошел неслышно.

– Что нового? – спросил Сиур, уже зная ответ.

– Ничего. Зажигалка есть?

Они закурили, не глядя друг на друга.

– Ты знаешь, что мне больше всего не нравится? – Влад смял в пепельнице недокуренную сигарету. – То, что ничего не произошло. Понимаешь? Все как всегда. Товар доставлен. Деньги перечислены. То есть ребята благополучно доехали, встретились с получателем. Тот парень, – Макс, человек клиента, – говорит, осложнений никаких не было, все, как по маслу. Они вернулись в гостиницу, пообедали, выпили по маленькой, отдохнули. Потом Макс пошел на вокзал за билетами, а Леха остался складывать вещи. Договор был, что после всего он нам позвонит, даст отбой. Все отлажено.