К черту психолога!

13.1

- Пап, я не хочу больше ходить к психологу! – эту фразу я готовила всё утро, но решилась озвучить только во время обеда в китайском ресторанчике. Лицо отца вытягивается от возмущения.  
- Цыпленок! Твой психолог говорит, что вы почти не продвинулись. Ты же совсем не раскрылась перед ним. – отмечаю, что папа отложил приборы в сторону, а значит, нас ждет серьезный разговор.  
- Пап, буду с тобой честна. Он запрещает отношения с парнями и…  
- Что-то я не припомню, чтоб ты стремилась к отношениям. – звук барабанящих по столу пальцев напрягает. Мягко берусь за руку, останавливая дробь.  
- Папуль, - такое обращение – это маленькая хитрость с моей стороны. Будучи ребёнком, я знала, что стоит назвать отца папулей и он горы для меня свернет. На этот раз хитрость не срабатывает:  
- Яна! Это не обсуждается. Только доктор решит, когда придет пора закончить. – кажется, папа настроен более, чем решительно. Лицо напряжено, голос звучит серьёзно. Кажется, любые мои аргументы будут отвергнуты.  
- Пап, я влюбилась. – прячусь за большим стаканом с коктейлем, потому что впервые так откровенно говорю с отцом.  
О моей влюбленности в Стаса знали все, но это никогда не обсуждалось. Произнести это вслух было сродни неземному позору, взаимностью там и не пахло, и мне казалось, что расскажи я кому-то о своих нежных чувствах и меня засмеют.  
Папа ещё больше напрягается и это выглядит, будто он спринтер, готовящийся к старту.  
- Яночка, если Стас ответил тебе взаимностью, то он должен подождать…  
- Пап, я говорю о другом парне. – осторожно выглядываю из-за своей молочно-клубничной крепости и наблюдаю вытянувшееся от удивления лицо отца. Кажется, он воспринял такую новость с радостью.  
- Я думал… . – начинает родитель, но я не хочу говорить о Станиславском.  
- Это в прошлом! – уверенно заявляю, потому что на все сто знаю, что теперь это так.  
Перед глазами возникает черноглазый красавчик, который, как крадущийся шпион, тихонечко вытесняет образ Станиславского из моей головы, а когда Стас полностью скрывается за воображаемой стеной, улыбается, и спрятав дубинку за спину, пожимает плечами, как бы говоря: «Я не при делах.» На губах тут же расцветает улыбка.  
- Пап, я хочу с ним встречаться, но Игорь Евгеньевич, уверяет, что мне нельзя. Типа начинать отношения сейчас, значит закопать их ещё в процессе зарождения. А я не верю в это, пап! – к концу своей пламенной речи, непроизвольно взмахиваю руками, выражая протест. Чувствую себя маленькой девочкой, решившей пожаловаться отцу на строгого учителя.  
- Цыпленок…  Достойный мужчина, если он тоже влюблен - подождет. – осядаю в кресле, потому что мне нечего возразить. Папа прав и головой я это понимаю, но как же хочется броситься в омут чёрных глаз уже сейчас. Забыть о своих проблемах и наслаждаться близостью заботливого красавчика.  
Долгая пауза для нас обоих, означает конец разговора. Папа молча ест, а я обдумываю дальнейшие действия.  
До дрожи в руках боюсь бросить в лицо Вику эту информацию. Что, если он, как и Стас, не готов ждать? Или согласится подождать, но за моей спиной будет спать с другими? От этой мысли на спине выступил холодный пот. Во второй раз я такого не переживу. Может, стоит поскорее раскрыть карты перед психологом, чтобы избавиться от запретов? Вот это идея! Хватит прятать свою боль в себе. Хочу счастья без оглядки!  
- Пап, ты прав. – сдаюсь, и принимаюсь за обед.  
-Умница, моя девочка! – карие глаза родителя обдают теплом, он искренне рад, что помог мне решить эту дилемму. На душе становится легче, но липкий страх предстоящего разговора с Виком не отпускает. Делаю глубокий вдох и перевожу тему. Впервые за долгое время, интересуюсь его семьёй. Папа сияет от счастья.  
- Ты обязательно должна познакомиться с братьями! Они давно ждут этого! Хвастают перед друзьями, что у них есть взрослая сестра! – я пока не готова к знакомству с его мальчишками, но согласно киваю, чтобы доставить отцу малую толику радости. Почему-то, отчаянно захотелось сделать папу счастливее.  
- Как только закончу сеансы, пап. – морщинистое лицо выглядит  огорченным, но я тороплюсь успокоить его обладателя:  
- Не хочу, чтобы близнецы узнали меня такой психопаткой. – отец кивает. И больше не настаивает. Знаю, что он давно жаждет привести меня в свою новую семью, но я никогда не соглашалась пойти ему навстречу в этом вопросе. Что изменилось сейчас? Сама не знаю, но эта мысль больше не вызывает во мне всепоглащающей злости и боли. Возможно, в скором времени, мне, действительно, захочется узнать своих братьев и женщину, которая воспроизвела их на свет.  
Наша трапеза прерывается телефонным звонком. Поворачиваю экран к себе и сердце наполняется обжигающим теплом, а потом уходит в пятки от воспоминания о том, что я собираюсь сказать Вику.  
- Да! – отвечаю не мешкая, даже присутствие папы не останавливает меня.  
- Привет, цыпленочек! Ты где? Мне срочно нужен твой очаровательный клювик! – смех в трубке, звучит так заразительно, что шутка про клюв, совсем не задевает.  
- Привет, я сейчас с папой. Давай вечером увидимся? – оттягиваю разговор, чтобы пожить в этой эйфории ещё немного.  
- Я бы с радостью познакомился с твоим производителем и поблагодарил его за ценный экземпляр.  
-  Кажется, кто-то в хорошем настроении.  
- Это факт. Так что? Познакомишь с родителем? – настойчивости этого парня можно позавидовать.  
- Вик, прости, но сейчас не время. – звучит жестко, поэтому пытаюсь смягчить свой отказ: 
- Но вечером клюв – весь твой. – игнорирую папин любопытный взгляд, иначе бы провалилась сквозь землю.  
- Лааадно. Вечером привезу тебе кукурузки, поклюешь. – очередная шуточка  освобождает от чувства вины перед парнем, и я прощаюсь с ним со спокойной душой.  
- До вечера, фермер. – сбрасываю вызов и натыкаюсь на сканирующий отцовский взгляд. Без слов понимаю, о чем он мог подумать:  
- Пап, я поговорю с ним вечером. Я же сказала, что ты прав…  - папа кивает и просит счёт у проходящего мимо официанта.