К черту психолога!

22.1

Нервно теребя колечко на среднем пальце, молчу, ожидая действий или слов от Вика.  Тот, в свою очередь, тоже не спешит начинать разговор. Припарковавшись во дворе огромного дома, он крепко вцепился обеими руками в руль и уставился перед собой.  Не знаю, чем серая бетонная стена так заинтересовала этого парня,но смотрит он так, будто там самый напряженный момент американского триллера показывают. 
Отвлекать Воронцова совсем не входило в мои планы, но судьба внесла свои коррективы, смачно пощекотав мой чувствительный нос, который я тут же, безжалостно сжала,  но это не помогло избежать громкого чиха. Мне даже показалось, что широкоплечее тело, занимающее водительское кресло, слегка вздрогнуло от громкого звука, но быстро остановило и попыталось скрыть свою реакцию, а в следующее мгновение, Вик уже покинул свое место.  

Не знаю, чего я ожидала, но когда дверь рядом со мной распахнулась, а огромное тело Воронцова оказалось рядом - я чуть сознание не потеряла от испуга. 

- Рассказывай. – хрипло произносит парень, после чего прочищает горло.  
В этот момент, мне хочется рассказать ему всё, даже  то, что не касается наших взаимоотношений. В голове образуется такая каша из мыслей и фраз, скопившихся за этот год, что выловить, хотя-бы, одну внятную, совершенно невозможно.  
Снимаю колечко с пальца и одеваю его назад, чтобы сфокусироваться на чем-то, кроме  лица напротив.  
- Яна… - шершавые пальцы обхватывают мою руку, не позволяя продолжать действия с колечком. Кожа, как и раньше, покрывается мурашками от его прикосновения. Будто не было целого года разлуки. Будто ещё вчера мы сладко целовались в этой самой машине, на этом самом заднем сидении. 
Пытаюсь вырвать руку, но Вик только сильнее сжимает её, и мне кажется, что вместе с рукой сжимается и мое сердце.  
- Пусти. – удаётся вымолвить на одном дыхании. От переполнивших чувств хочется кричать. Мне больно, но в то же время, во мне, будто, зарождается надежда. Буквально чувствую каждой клеточкой, как она разгоняет тягучую тоску по былым временам и моим мечтам.  
Когда эмоции бьют через край и на глаза выступают слёзы, а руки бьет нервная дрожь, Вик притягивает меня к себе, прижимая голову к твёрдой груди.  
И я тону в аромате хвои и осенней листвы, свойственной только этому мужчине. Только этот запах действует на мой мозг, как выключатель.  Я просто тянусь ещё ближе, совершенно забыв о том, сколько боли и обиды принёс обладатель этого самого голововыключательного аромата.  
Оказывается, я безумно скучала по сильным рукам, сжимающим меня до хруста костей.  
Макушкой чувствую подбородок, покрытый жесткой щетиной. Лёгкое покалывание вызывает очередной табун мурашек от макушки до самых кончиков пальцев.  
- Я так соскучился…  - произносит на выдохе, губами касаясь моих волос. Смысл разливается теплым ручьем по всему телу, задерживаясь в районе солнечного сплетения горячим комом.  
Ощущения и слова сливаются во что-то расплывчатое. Все происходит как во сне.  
Молчу, не желая отвечать. Потому что знаю, что стоит только начать говорить и волшебство момента рассеется, растает, как снежная ледяная фигура, красиво сверкающая под ярким весенним солнцем.  
Все мое существо хочет остаться в этом моменте. И никогда не вспоминать, почему год назад я приняла решение отказаться от Воронцова.  
- Мы должны поговорить, Ян. – произносит, нехотя отстраняясь, и тем самым заставляя дрожать от холода, так внезапно овладевшего моей тушкой.  
Киваю, поправляя волосы. Я жутко не хочу, чтобы Вик понял, что со мной происходит.  
- Что ты хочешь знать? – глубоко вдохнув, наконец, я решаюсь заговорить. И это становится спусковым крючком для моего спокойствия. Так бывает, когда волнение достигает своего пика: ты вдруг перестаешь трястись и принимаешь ситуацию, какой бы она  ни была.  
- Ты ведь не встречаешься со Стасом?  

****

Только что обретенное спокойствие летит в тартарары, заменяясь гулким стуком сердца в ушах. Я много раз представляла себе, как раскрываю правду перед Воронцовым. Только в моем воображении инициатива всегда исходила от меня, а Вик равнодушно кивал и уходил, потому что убедить себя во взаимности собственных чувств, после случившегося, было невозможно.  
А сейчас, он сам задает этот вопрос. И как я должна ответить? Прочищаю горло, чтобы потянуть время, хотя бы немного. Щеки горят от пристального взгляда, с которым я так боюсь встретиться.  
Я так устала от собственного поступка в прошлом, устала в пустую мечтать, или размышлять на тему: «а что, если бы…?», поэтому решение рассказать всё, приходит мгновенно и железобетонно на этот момент.  
- Я расскажу тебе всё. Но сначала получу ответы на свои вопросы. – хотелось прозвучать уверенно, а вышло… будто ягненок проблеял, потому что в горле пересохло так, что дышать сложно стало.  
- Ок. Только я сразу скажу, что знаю о твоей лжи. в начале я поверил, только потому что башню от ревности снесло. Вернулся и начал сомневаться в правдивости твоих слов, а сейчас, сидя с тобой здесь, я точно понял, что любишь ты – МЕНЯ, а не кого-то. Ты можешь доказывать мне обратное сколько хочешь, но я уверен в своих выводах.- теплые твердые пальцы плавно легли на мой подбородок, как всегда, обжигая кожу. Нежно повели мое лицо навстречу черным озерам, всякий раз уносящим меня в свою бездну. Сегодня этот омут дарит вселенскую нежность. Окутывает теплом и каким-то домашним уютом. Почему он не злится? Где бешенство, вызванное обманом?  
- Все, что мне нужно знать – это причины твоего поступка, потому что я должен понять, почему моя будущая жена чуть не разрушила наши жизни. – осознание приходит не сразу, но зажигает такой комок ярости в груди, что чары чёрных очей теряют любую власть надо мной, и пальцы, до сих пор ласкающие мои скулы, с легкостью и брезгливостью отталкиваю подальше от себя.  
- То есть твой строгий папочка разрешил тебе связать жизнь с ущербной особью? – одна бровь самопроизвольно взлетает вверх так, выражая все возмущение, что кипит внутри.  
- Что? Что ты несешь, Маркова? При чем тут мой отец? – голос Вика и правда звучит очень удивленно, так что мой пыл немного утихает, зато в лице и позе Воронцова появляются явные признаки раздражения. Может, моя ярость плавно переходит к нему?  
- Не делай вид, что ничего не знал! Потому что после твоего отъезда в это сложно поверить! – моя истерика, в очередной раз, достигает пика, так что удержаться от крика не получается.  
- О чем? – шумный выдох и Воронцов принимается массировать переносицу двумя пальцами.  
- Послушай меня, я уехал, чтобы быть подальше от тебя и твоего дружка. Потому что меня бомбило от желания набить ему морду и закинув тебя на плечо, укатить в закат. Это ясно?  
Эмоциональные качели так утомили  за сегодняшний день, что я просто сдаюсь:  
- Наши отцы устроили наше знакомство у того психа, чтобы свести. Хотели поженить нас, но когда я рассказала о дяде… Твой папа решил, что я -бракованный товар. Сказал, что отправит тебя заграницу и все пройдет. Я услышала их разговор случайно и не стала ждать… Наверное, поэтому твой отец решил не раскрывать тебе своего участия в этой истории. – кажется, теперь мы поменялись местами с Виком, потому что я пристально рассматриваю его греческий профиль, а он даже не пытается взглянуть на меня. 
- Ты идиотка! Ты такая дура, Янка! – меня гробастают в крепкие медвежьи объятия, в которых я тону, не сопротивляясь ни секунды.  
- Почему ты ничего не сказала? Я же думал, что ты правда его выбрала. Отпустить хотел, не мешать. Какая же ты дура… Я же влюбился в тебя, как ненормальный… Думаешь, слова отца изменили бы это?- уткнувшись носом в мое ухо, причитает Вик, рапространяя тепло по всему телу. Мне так хорошо, что хочется закричать. «Влюбился! Он влюбился!»  
- Скажи это еще раз? – крепко зажмурившись, прошу, потому что слышать такое дико приятно, после целого года сомнений и сожалений.  
- Сказать что ты – дура?  Ты просто безнадежная дура, Ян. – поднимаю глаза и замечаю озорные смешинки в темных глазах. Мое возмущение, похоже, смешит Воронцова еще больше, потому что могучая грудь начинает слегка вибрировать. 
- Влюбился, Маркова. Люблю тебя. – легкие, кажется, напрочь забыли про свою функцию, потому что дыхание задерживается на долгие минуты или часы, даже не знаю.  Ведь моих губ касаются твердые, но такие нежные губы Вика.