К демонам любовь! Десятая невеста

Глава 8. Непостижимое счастье принадлежности

Бред недолго качал меня на своих волнах. Огонь, обжигавший запястья, пропал. Мышцы расслабились, зрение вернулось… И я поняла, что очнулась все в тех же горячих лапах.

Ни синей птицы, ни Ирки, ни Питера, ни «тигра»… Только дымный воздух и крепкие пальцы Ахнета. Грудь судорожно дергалась, горло делало жадные вдохи – теперь это получалось легко и свободно.

– Зачем так замоталась, хара? – Ахнет дорывал на мне красную ткань. – Уверен, даже диковинным пташкам нужно дышать…

В его огненно-черных глазах промелькнула тень сомнения. Но затем рогатый упрямо кивнул: дышать нужно всем.

Он стоял на коленях, опустившись со мной на ковер. Пара неловких движений – и я упаду на лопатки, а «господин» – на меня.

Голые пятки касались мягкой шерсти, нос упирался в татуированный выступ плеча. Перед глазами болтался кулон с алым кристаллом, словно маятник гипнотизера… Туда-сюда, туда-сюда. А сверху нависали загорелые мышцы, укрывая полулежащую меня от всех невзгод, кроме самого Ахнета.

Вспомнив, что я «не такая», я просунула между нами дрожащую ладошку и нахмурилась. Вздрогнув от прикосновения, Ахнет поймал мою руку. Подул на кончик пальца, поднес ко рту, коснулся губами. И вдруг, как ребенок, получивший долгожданную конфету, облизнул.

– Холодный, – пробормотал удивленно. – Ммм… Сахар…

– А? – изумилась я.

Вторую ладонь просовывать между нашими телами не решилась: он так всю меня понадкусывает.

– Белая, как сахар. Сладкая, как сахар. Желанная, как…

– Сахар?

– Как вода, – решил соригинальничать рогатый.

Будь в Питере побольше солнца, я могла быть более загорелой. А так – да, сахар и есть.

– Боль прошла? – кивнул на браслет, ослеплявший золотом и рубинами. – Тебе понравился мой подарок?

– Я… в неописуемом… восторге, – прошептала, неоднозначно поджимая губы. – Но эти… чудесные оковы… очень тяжелые. Может, их можно хоть иногда снимать?

– Нет.

– Но…

– Нет, – строго повторил Ахнет. – Браслеты привязывают мою собственность ко мне и к моей земле. Магия уже «схватилась». Теперь для всего клана ты ­– первая тора лидера.

Аж перетряхнуло от этой возмутительной «собственности»!

– Тебе нельзя покидать территорию дарр Тэев, Рия. Чем ценнее оковы, чем выше статус, тем сильнее чары, – объяснял рогатый, растирая мои пальчики один за другим, отчего спину предательски обмурашивало. – Масая в черном дереве сможет дойти до границы Красной пустыни, но ты… Нет. Тебе лучше без меня даже из дома не выходить.

– Это… чтобы не сбежала? – уныло уточнила я.

Так-то я, конечно, уже набегалась по болотам… В прошлый раз все окончилось клеткой, обезвоживанием и склизким Гасаном с кривыми отростками.

Но и к работе постельной игрушкой рогатого жизнь меня не готовила!

– Не только. И чтобы не украли, – поморщился демон.

– А могут еще и украсть?

– Одну масаю недавно увели из загонов для фурьи. Кончилось плохо. Девчонку сломали, – поскрипев зубами, признался он. – Синие. Хуже «кочевого хаоса» только Босхерт и его шайка. Тот не ворует, тот официально приобретает… Но торе в золоте ничего не грозит.

– П-правда? – голос поскрипывал от сомнений. – Так уж и ничего?

Если меня не сломают «синие», это не значит, что не разорвет на лоскуты один чернорогий…

– Не бойся, хара. Я тебя никому не отдам. Да и… какой смысл воровать то, что при краже придет в негодность?

Я нахмурилась и укоризненно поглядела на оковы. В негодность? Что конкретно они со мной сделают, если я отойду от рабовладельца дальше положенного?

– Даже если бы я снял их, Рия, – Ахнет вздохнул и задержался на моем мизинце. Поиграл с крошечным пальцем, умиляясь его хрупкости и беззащитности. – Керракт опасен. Леса дарр Тэев кишат хаотическими тварями, и далеко не все чудища там разумны… Многие поддаются инстинктам. Но рядом со мной ты в безопасности.

Я оторвала глаза от рубинов и перевела взгляд на рога, которыми можно забодать откормленного быка на корриде. И почему мне казалось, что наиболее опасная хаотическая тварь, поддающаяся низменным инстинктам – это вот он сам?

– Здесь высечены знаки моего клана Азумат и моего рода, владеющего Азо.

Его пальцы перепрыгнули к браслету и показали мне тонкую красную нить незнакомых символов. Те едва проглядывались, вдавленные в золотую глубину.

– Завтра, как окрепнешь и освоишься, я покажу тебе территорию. Полюбуешься на пылкий нрав моего главного вулкана. Я царх для Азо. «Связанный», – пояснил демон. – Лавовое сердце бьется в унисон с моим… Так ты узнаешь больше о своем господине.

Умиротворенно жмурясь, он приложил мою ладонь к горячей (и неодетой!) груди, заставляя слушать «бух-бух-бух» под огрубевшей кожей.

Пылкий нрав? О да… Что рядом с вулканом, что рядом с Ахнетом дышать невозможно. Легкие обмирают от ужаса, горло сводит судорогой, глаза слезятся. Они оба точно одной лавой мазаны.

– Сегодня ты познаешь лахару, – шершавый палец нашел мои губы и осторожно их раздвинул, обнажая зубы и язык.

– Лох… лах… что? – сощурилась я, борясь с искушением укусить наглую лапу.

– В переводе с сахнэ это значит «счастье принадлежности», – объяснил Ахнет. Будно знал, что я древними языками интересуюсь. – Когда твое тело и дух будут подчинены мне полностью, ты испытаешь наслаждение… такой силы, какой никогда не знала… Потому что тебе не нужно будет решать. Не нужно будет сопротивляться. Лишь послушно принадлежать. Мне.

– Вам? – переспрашивать очевидное было глупо.

Но чем еще заниматься, лежа у него на коленях в разодранной красной тряпке?

– Да, моя маленькая белокожая дикарка. Расслабься, смирись, прими мое владение… И повинуйся. Полностью, без сомнений. Всегда.

– А если вы прикажете мне в вулкан спрыгнуть? – озадаченно пропыхтела я.

Чем он кормит пылкого Азо? Уж не голубоглазыми ли переводчицами?

– Приготовься. Усмири дикий нрав, – велел Ахнет. – Я дам времени до первых сумерек. А потом приду к тебе… Сегодня, Рия. Сегодня наша с тобой первая лахара.