К Истоку

Глава 4 Прерванная охота

Рассвет робко освещал лучами туманно-зеленый лесной массив. Громобой стоял на возвышенности у опушки леса. Впереди простирался густой алтайский лес, в низине, между деревьями, змейкой извивалась речушка. По описанию тети Оли сначала нужно пройти метров сто вдоль водотока, а потом свернуть к горе. Путешествие предстояло быть непростым. Гром нацепил бейсболку  и начал спускаться к речке.

- Громобой! – раздался знакомый голос.

Парень обернулся – к нему спешила Кира.

- Что ты тут делаешь? – радостно удивился Гром, - ты пришла попрощаться?

- Нет, - ответила девушка, - я иду с тобой.

Только сейчас Громобой заметил рюкзак за ее спиной.

- Но почему? И твоя мама не была против?

- Я оставила им записку. И не спрашивай меня больше об этом, пожалуйста.

- Да, но как же твоя учеба, экзамены? Я-то ладно, но ты всегда ответственно к этому относилась.

Кира недовольно скривила лицо, как будто откусила кислое яблоко:

- Если бы ты немного интересовался моей жизнью, ты бы знал, что я уже сдала экзамены экстерном.

- Хорошо, больше не буду спрашивать, - просто кивнул Гром, - идем.

Пока Громобой с Кирой шли вдоль речки, парень вспоминал детство. Вот здесь, в камышовых зарослях, спряталась старая лодка. Она настолько вросла в берег и дно, что не было никакой возможности ее сдвинуть. Это было их с Кирой тайное место. Никто не знал о нем, ведь снаружи лодку совсем не видно. Здесь они проводили большую часть времени, делились сокровенными мыслями и фантазиями, здесь взяли друг  с друга слово, что   их дружба не закончится. На правом борте даже выцарапана фраза корявым детским почерком: «Андрей (Громобой) и Кира = лучшие друзья». Какими наивными они тогда были! Разве они могли знать, что через несколько лет начнут ссориться и  отдаляться друг от друга, что будут запираться каждый в своей комнате и гулять в разных компаниях. Однажды Кира с подругой порвала плакаты с автографами его любимых Би-2 и Сплина, после этого они не разговаривали месяц.

Но сейчас Громобой, словно вернулся в детство, идя рядом с девушкой. Его обволакивала сахарно-медовая  пелена умиротворения и ностальгии.

«Как же здорово, что Кира пошла со мной», - сентиментально подумал Гром.

Умиление рассеялось, когда они начали взбираться в гору, все внимание сосредоточилось на предстоящей встрече с анлюпенами. К тому же, с каждым шагом подниматься становилось сложнее, да и огромный рюкзак тянул вниз.

От реки они шли уже около четырех часов. Ноги начали неметь, а поясница ныла, будто после работы на огороде. Громобой достал бумажку с координатами, которую ему оставила Ольга, и сверил написанное с компасом. Кира позади него иронично хмыкнула:

- Ты проверяешь каждый час.

- Не хочу заблудиться, - оглянулся на нее Громобой и не заметил, как ветка хлестнула по лицу, - черт!

Кира рассмеялась, но когда начала говорить, ее тон сделался серьезным:

- Громобой, подумай, может не все так радужно, как ты думаешь? Моя мать выросла в лесу, среди анлюпенов… и она ушла от них.

- Твоя мать сделала выбор. Я хочу сделать свой, - Громобой помолчал, подбирая слова, чтобы не обидеть девушку, - если ты вдруг передумала…

 Но Кира не дала ему договорить.

- Я тоже сделала свой выбор.

И она упрямо пошла вперед, переступая через огромные камни. Гром хотел было отправиться за ней, но неожиданно все тело пронзило странное чувство, будто рядом есть кто-то посторонний. Парень внимательно осмотрелся и прислушался. Нет, ему показалось. С ним столько всего происходило непонятного в последнее время, неудивительно, если нервы начали сдавать. Месяц назад ему стало казаться, будто слышит человека, хотя тот даже не открывал рот. Его отвели к мозгоправу, которого посоветовал семейный врач Никитин. Толку от него никакого не было, да оно и понятно – чтобы понять себя Грому нужна правда, а не сказочки о том, что надо больше отдыхать и меньше напрягаться. Ничего, скоро он все узнает.

Идти было тяжело. Уродливые корявые корни деревьев хватали за ноги, ветки били по лицу, цеплялись за одежду. Иногда деревья и кустарники так густо переплетались, что нужно было далеко обходить их. Громобой посмотрел на свои кроссовки – еще немного, и от фирменной обуви ничего не останется. Не важно. Он будет идти дальше.

А дальше становилось все гуще и темнее. На секунду Громобой даже усомнился, что сможет жить в таких условиях. Но он быстро отогнал эту мысль. Он анлюпен. Способность к жизни в лесу должна быть у него в крови.

На пути возник журчащий ручей. Он огибал огромные камни и, петляя, убегал через поваленное дерево на восток. Только сейчас Громобой понял, как сильно хочет пить. Парень скинул рюкзак и припал к прохладному источнику. Громобой захватывал воду ладонями и жадно поглощал то, что успевал донести.

- Водохлеб, - послышался веселый голос Киры.

Девушка пила воду из эмалированной небьющейся чашки. Вот незадача, а он-то уже и забыл про эти радости цивилизации.

- Что ж, так пить даже вкуснее, - Громобой запоздало сообразил, что произнес мысль вслух.

- Остатки сладки, - вторила ему Кира.

День близился к закату. Громобой огляделся – слева оказалось небольшое местечко под пышными ветками ели, пожалуй, здесь можно остановиться на ночлег.

Укладываясь на ночь, Громобой вновь ощутил прежнее чувство. Будто за ним кто-то наблюдает. Он поежился, хотя ему не было холодно. Парень попытался отогнать навязчивую мысль, но не мог. Они с Кирой не одни. Почему за все время пути неизвестный скрывал себя? А что, если он ждал наступления ночи, когда они уснут? Громобой затаил дыхание. Но, несмотря на дискомфорт от подозрений, ему не хотелось делиться  ими с Кирой – девушка уже посапывала. К тому же, Громобой не был до конца уверен, что виной всему не окажется бурное воображение. В конце концов, Громобой решил, что не сомкнет глаз и будет начеку. Однако веки тяжелели, сознание туманилось – трудный день давал о себе знать. Все-таки Громобой очень устал. Он сам не заметил, как уснул. Последней мыслью перед сном было, будто незнакомец ехидно смеется.