К последнему рубежу или наследница брошенных земель

Глава 22. Неприятности и еще немного о тварях

Глава 22. Неприятности и еще немного о тварях

Келлиана Танатос, инициированный некромант, Слышащая

С практикой было все решено дедом Бенеитом. Вот странно! Сейчас приходилось добавлять к обращению «дед» или «бабушка» имя. Сначала меня несколько напрягало то, что новые родственники просто следуют за мной по пятам, а потом поняла, что их переполняет радость от того, что у них тоже появился смысл жизни. И этим смыслом стала я. От меня многое зависит. Они не приставали с разговорами, не навязывали воспоминания, но я сама захотела узнать больше о них. И как-то вечером задала вопрос о маме. Как странно было слушать о том, что она жила так далеко от меня, но продолжала помнить и любить своим разбитым сердцем. Но ничего уже не изменить. Что произошло, то случилось. Они показали мне два её портрета. Один – когда она была счастлива и носила под своим сердцем меня, а второй – незадолго до её кончины. Да, я очень на неё похожа, только волосы мне достались от отца, но овал лица, разрез и цвет глаз – от мамы. Первый портрет лучился сиянием глаз и мягкостью линий скул, шеи, тела. Он показывал спокойствие и умиротворение будущей матери. На втором портрете была та же женщина, но с глазами, полными боли и тоски, а виски серебрила седина. На похудевшем лице играл нездоровый румянец. Весь портрет говорил об усталости, изнеможении. Так счастливо начавшаяся жизнь моих родителей, быстро закончилась смертью одного и долгой болезнью второй.

Видимо, дед Бенеит ничего не рассказывал обо мне, так как бабушка Ивела очень удивилась, что цвет волос мне достался от деда, хотя она была уверена, что родилась я с темными волосами, как у отца. Она ведь видела меня, даже присутствовала при родах.

- Неужели так посветлели? – спросила она, а я поняла, что о некромантах она знает очень мало.

- У всех инициированных некромантов волосы белые, - как можно беспечнее ответила я. – Вот и стали они, как у дедушки Бенеита.

- Это такая ступень в магии? – продолжала любопытствовать бабушка Ивела.

- Да. Она наступает, когда дар увеличивается и переходит на новый уровень. А папа был не инициированным, вот и были у него каштановые волосы, - пояснила я. Хорошо, что этот ответ её удовлетворил, а то пришлось бы говорить неправду, сочинять.

В первый свободный день после окончания экзаменов в академии прошел традиционный бал, закрывающий учебный год. На нем провожали тех, кто окончил обучение, и тех, кто перешел на очередной курс. Бабушка Орния разодела меня так, будто я должна танцевать не на студенческом балу, а на королевском, да еще с самим принцем. Я впервые должна буду появиться в таком великолепии среди студентов, у которых сложилось обо мне мнение, как о серой мыши. И действительно, даже среди друзей я произвела фурор, а что говорить об остальных! Только Нейтас встретил моё появление с мрачным выражением лица, его синие глаза просто источали лед. На танцы не приглашал, а провожал странным взглядом, то ли с ревностью, то ли со злостью на меня. И что с ним такое! Вроде, я не давала поводов ни для первого, ни для второго. Стоит поговорить с ним, спросить прямо, как друга, чем я его обидела. Пусть ответит.

Перед последним танцем сама подошла к парню. Он встрепенулся, словно хотел уйти, но потом все же проявил учтивость, протянул руку, выводя на танец, когда зазвучала музыка.

- Что с тобой? – спросила. – Ты весь вечер смотришь на меня зло, даже, вон, желваки на скулах ходят.

- Мне кое-что рассказали о тебе…, - прозвучало многозначительно.

- И что такого могли тебе сказать? Я за собой вины не знаю, но если ты считаешь, что это не так, поведай.

- Все вы, женщины, порочны. Вот и ты притворяешься. Мне рассказали, какой тебя привез лорд Танатос с Рубежа. Ты хорошо повеселилась с солдатами, как продажная маркитантка…

Я резко остановилась, хотя Нейтас продолжал танец, потянул меня за руку за собой, от чего я чуть не упала. Вырвалась, отступая на шаг, затем еще на один…, развернулась и бросилась бежать, налетая на кого-то. Глаза ничего не видели, не хотели видеть. Вот и произошло то, чего я так боялась весь этот год. Это реакция человека, который говорил, что он мой друг, а как отнесутся к этому другие? И пусть в действительности было все не так, но он может рассказать обо мне эту неправду. В меня будут тыкать пальцем, шептаться за спиной, а могут и открыто высмеивать. Впервые после лечения у магистра Кромаса я почувствовала себя так, словно меня окунули во что-то грязное. Всего несколько слов, и вернулось то, что, казалось, я навсегда стряхнула с себя.

В дверях, уже на выходе из зала, меня кто-то остановил, схватив за руку:

- Келли, на тебе лица нет! – раздался голос Лидалы. – Кто тебя обидел?

Я молчала, только чувствовала, что застилающие глаза слезы сейчас вырвутся, хлынут по щекам. Даже Лидале я не могу рассказать о себе правду, ведь и она тогда отвернется от меня.

- Бал заканчивается, пойдем, я провожу тебя.

Сопротивляться не стала, пусть проводит. Вечерний ветерок освежил, подсушил слезы, так что к дому я подошла почти успокоившаяся.

- Так, что произошло? – повторила вопрос подруга. – Тебя обидел Нейтас? Ты танцевала с ним последний танец. Что сказал тебе этот паршивец?

- Просто мы выяснили отношения, которые оказались далеки даже от дружеских. От этого больно и обидно. Но я и это переживу, - последнее произнесла твердо, скорее, не для Лидалы, а для себя. Я осталась жива, когда меня убивали, так неужели меня убьют несколько злых слов?