К счастью сквозь долгие годы

Глава 14

Хмурое небо и прохладный весенний дождик встретили Нюру и Володю, которые выходили из дверей горисполкома, где находилась комната, принадлежащая местному отделу ЗАГСа. Но погода их мало волновала. Все мысли были об одном: теперь они официально получили статус невесты и жениха.
Она никак не могла поверить в происходящее и, держа Володю под руку, пыталась привести чувства в порядок. Он же шёл счастливо улыбаясь, и крепко прижимая её руку, как будто боялся, что она вырвется и убежит. Она поняла его настроение и тоже заулыбалась. Осознав действительность, она плотнее прижалась к нему, и они быстрым шагом пошли обратно на завод, прячась под открытым зонтиком от усиливающегося дождя.

Стол, за которым стоит свадебный регистратор, толпа родных и гостей, стоящих позади; она, стоящая в красивом кремовом платье; он – рядом, в чёрном костюме. Всё как в тумане. Месяц перед свадьбой не просто пролетел, он словно куда-то испарился, по её ощущениям.
Казалось, совсем недавно они гуляли на свадьбах у детей. А теперь, спустя совсем немного времени, они расписывались в каком-то журнале, надевали друг другу на пальцы золотые кольца, и принимали поздравления. Даже лёгкий поцелуй, ознаменовавший то, что они стали мужем и женой, Нюра не заметила в чрезмерном волнении. Но, когда она поймала счастливый и полный любви взгляд Володи, она почувствовала, как и у неё в груди поднялась волна любви, счастья, и чего-то непередаваемого, необъяснимого. Но это что-то было настолько прекрасным, что все волнения и переживания тут же отступили.
А когда, при выходе из ЗАГСа молодых осыпали зерном, лепестками роз, деньгами и конфетами, она полностью пришла в себя, поддавшись праздничному настроению.
Гуляли свадьбу в местном ресторане широко и с размахом.
В отличие от Карелии с её суровым климатом, где не растут многие плодовые и овощные культуры, Белоруссия баловала своих жителей не только прекрасной погодой, но и изобилием фруктов и овощей. Поэтому и застолья здесь были щедрее и обильнее.
Нюра, не знавшая белорусских традиций, с удовольствием следовала им. Хотя некоторые из них пересекались с уже знакомыми ей: например, мосты, через которые Володя переносил её на руках, и хлеб - соль, которыми их встретили у дверей ресторана его родители. А что-то было для неё в диковинку: каравай, который все должны были съесть на третий день свадьбы; разбитые бокалы шампанского.
Веселясь вместе со всеми, она чувствовала себя снова молодой и счастливой, совершенно позабыв о тех годах, когда она, брошенная и забытая, с двумя маленькими детьми, была вынуждена выживать в суровых северных условиях, работая на износ, и позабыв про всё на свете, лишь бы выкормить и поднять своих малышей.
А сейчас, глядя на своих родных: отца с Ириной и тётку с мужем и детьми, которые помогали ей в тяжёлые времена; на детей, чинно сидящих за свадебным столом рядом со своими парами; на расширившуюся не только в людях, но и территориально семью, она вдруг поняла, что её больше не держит всё то, что когда-то с ней произошло. « Я прощаю тебя!» – она мысленно попрощалась с тем, другим. И тяжёлый груз, не отпускавший её все эти годы, исчез, не оставив и следа в её душе.
– Я люблю тебя! – прошептала она сидящему рядом с ней Володе: её мужу, её самому лучшему, самому дорогому и родному человеку.
Он счастливо улыбнулся.
– И я люблю тебя!
Он прижался к её губам долгим поцелуем, не дожидаясь, когда гости снова закричат : «Горько!»