К свету, к жизни, к свободе

ПЯТНАДЦАТЬ

Раньше.

Она из последних сил хватала ртом воздух: дыхание сбилось, всё внутри мучительно горело, бешенное сердцебиение казалось болезненной пыткой. Ноги мёрзли - похоже, бедняжка вовсе позабыла о том, что обычно на них надевают обувь перед тем как выбежать на улицу. Тонкая ночная рубашка, насквозь промокшая от моросящего дождя, прилипала к телу, сковывая движения. Длинные волосы беспощадно хлестали по лицу. Но не смотря ни на что, она продолжала бежать вперёд - страх словно пожирал физическую боль и давал ей силы не останавливаться, вот только душевное равновесие того и гляди - полетит к чертям.

То, что преследовало её, приближалось слишком быстро - она чувствовала леденящее кожу дыхание за своей спиной, чувствовала тянущиеся к ней руки, но боялась обернуться, боялась увидеть это искажённое от мучений и боли лицо человека, который не желал сдаваться.

Уже в который раз она сбегает из родного дома среди ночи, будучи не в состоянии справиться со своим страхом, преследующим её повсюду. Но почему она продолжает делать это даже не смотря на то, что знает, чем всё закончится? Оно ведь всё ровно догонит её - как бы быстро и далеко она не бежала, оно настигнет и схватит...

В какой-то момент девушка начинает понимать, что это вовсе не совпадение - каждый раз происходит что-то, из-за чего ей приходится остановиться – это неизбежно. Быть может, судьба, даровавшая ей такой "дар", даже силой готова заставить выполнять просьбы неупокоенных душ?

Стоило только подумать об этом и вот она уже летит на землю, запутавшись в собственных ногах. Господи, чем бы всё это не было: судьбой, невезением, или чем ещё, но удача явно не на её стороне.

Сейчас она понимала, что вставать и бежать дальше, как всегда и делала, не нужно - любые попытки будут бесполезны.

Крепко зажмурившись, она закрыла голову руками, прижимая подбородок к груди, и сжалась, трясясь всем телом. Ощущение присутствия чего-то неживого, холодного и страшного совсем рядом становилось всё сильнее и сильнее. Было жутко страшно и жалко саму себя, но она попросту не могла ничего сделать. Как же досадно, что защитить себя от того, что бессильно перед всем остальным миром, так сложно.

- Пожалуйста, - прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы, - прошу вас - оставьте меня! Уходите! Не делайте мне больно, умоляю!

Тихий, непонятный шёпот почти заглушил её собственный голос, стало жутко холодно - так, словно её погрузили в морозильную камеру, в которой она будет медленно умирать весь остаток своей жизни. Сжавшись ещё сильнее, бедняжка пыталась справиться с накатывающим страхом и волнением – лишь бы только это существо не смогло завладеть ею, но чем холоднее становилось, тем хуже она могла воспринимать действительность, которую медленно покидало её сознание.

***

Захлопнув дверь прямо перед лицом взволнованной и напуганной тётушки, девушка медленно опустилась на пол, при этом крепко обхватив плечи руками, словно обнимая и жалея саму себя. Правда, в данной ситуации ей больше ничего и не оставалось.

Сколько ещё раз этой пожилой даме предстоит увидеть её в подобном состоянии? Сколько ещё переживаний она сможет вынести? Лили всегда старалась выглядеть перед ней сильной. Как бы больно и обидно ей не было, она всегда старалась улыбаться, даже если одежда больше походила на мешок из под картошки, а сама она напоминала потрёпанную временем куклу. Почему только тётушка должна нести эту ношу? Почему она готова так переживать за чужого ребёнка? Почему? Почему? Почему?

Крепко сжав зубы девушка еле сдерживала рыдания, прекрасно зная, что перепуганная женщина всё ещё стоит за дверью.

Единственный человек, который был рядом с Лили на всех детских фотографиях – Миссис Беннет. Она всегда звала её тётушкой, хотя на самом деле никаких родственных связей между ними не было, она была лишь служанкой, нянькой… Не правда! Эта пожилая женщина была для неё всем: семьёй, поддержкой и опорой, единственной и близкой подругой, маленьким миром…но так больше не могло продолжаться дальше – слишком многого она натерпелась.

Как родители Лили могли обременить её подобным? Никакие деньги не смогут компенсировать то, что она переживает, находясь рядом с ней. Но если не она, то кто?

Семья Макнамара относится ко всему по другому: их не волнует, что у дочери амнезия, а после новости о том, что с ней происходит в действительности – они и вовсе были готовы отказаться от своего сумасшедшего отпрыска. Конечно, такой большой позор для их семьи!

- Боже, неужели, если тётушка покинет этот дом, то я останусь совсем одна? Быть такого не может! Этого нельзя допустить! Я не смогу находиться одна среди всего этого кошмара.

Издав непонятный звук, похожий на звериное рычанье, девушка с досадой дёрнула ногой.

- Как же меня это бесит! Родители что, и правда думают, что я получаю удовольствие, передвигаясь по городу в таком виде? Если бы они только знали, как меня раздражает, что любой призрак с такой лёгкостью может завладеть моим телом и творить всё, что ему в голову взбредёт!

Вцепившись руками в волосы, она истерически забарабанила ногами по полу, сдерживая дикое желание разнести всю комнату к чертям.

Она не понимала, почему они никогда её не слушают. Может раньше ей и хватало того, что они позволяли ей жить жизнью богатого ребёнка, но теперь было необходимо лишь их внимание, только не негативное, как это обычно бывало, а искреннее человеческое понимание, которое и должны проявлять родители. Сейчас ей совершенно ни к чему их деньги, побрякушки, дорогая одежда, ей просто хочется видеть и ощущать их любовь и заботу. Но видела она только то, как они заботятся о своей работе и репутации.