Каа, или Клуб Анонимных Астрологов

Глава 9. Небо, полное звезд

«Нужно носить в себе хаос,

чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду».

Фридрих Ницше. Так говорил Заратустра

8 лет назад

Я с грустью смотрела в окно, подперев рукой подбородок. Эти стены давили на меня. Этот бесконечный дождь давил на меня. Все давило на меня, а особенно осознание, что мне нужно жить с новой семьей моего отца, потому что своей у меня больше не осталось.

Неделю назад прошли похороны мамы. Я не смогла на них присутствовать, и вообще с трудом помнила события последней недели. Ночью, когда отец остался у нас ночевать, а я не пошла на концерт, а потом маме резко стало плохо, и мы вызвали скорую. Мы с отцом поехали в больницу, и я всю ночь не сомкнула глаз, сидя рядом с мамой и держа ее за руку. Приходили доктора в белых халатах, медсестры, но все они сливались в одно сплошное, блеклое пятно. На следующий день отец отвез меня домой, а сам вернулся в больницу. В школу я не пошла. Лана, узнав новости, прогуляли все занятия и целый день просидела со мной в квартире, чтобы я не сошла с ума от горя. Обида на то, что мы пропустили концерт, улетучилась. Мы ведь подруги. И должны быть вместе и поддерживать друг друга. Мы смотрели дурацкие фильмы, объедались поп-корном и печеньем, чтобы заесть чувства, которые обе испытывали в первый раз: принятие того, что в этом мире все не вечно.

А вечером вернултся отец. Он ничего не сказал, только протянул мне тетрадь, на обложке которой были звезды. И произнес:

— Похороны назначены на субботу.

Я помню, что выронила тетрадь из рук, словно она была горящей картошкой, и больше никогда к ней не притрагивалась. Лана успокаивала меня, а отец стоял, не понимая, что ему делать. Только промямлил, что завтра он заберет меня с собой, потому что мне еще нет восемнадцати и я должна где-то жить. С хозяином съемной квартиры он поговорит и все уладит.

Дальше… Дальше все лето было одним провалом в памяти.

Я переехала в дом отца в пригороде, где жили его новая жена и маленький ребенок. Жить в полноценной семье, где для меня больше не было места, казалось невыносимым, но у меня не было выбора. Я должна остаться с ними, пока не поступлю в университет и не перееду в общежитие.

Любое упоминание о маме вводило меня в такое исступление, что отец постарался сделать так, чтобы меня окружали нейтральные вещи. Например, бежевые стены, невзрачные картины в рамках, которые можно было купить в любом супермаркете, стеганное покрывало, старые книги. Но все это было не моим. Моего дома больше не стало. Он исчез вместе с мамой, которая предсказала, что завтра встанет на ноги. Кажется, гороскопы работали только для живых. «Ваша Луна в Тельце говорит о том, что скоро все наладится. Но нужно пережить бурю».

Кажется, бурю она так и не пережила.

Как назло, лето выдалось слякотным и холодным, а дом, где мы жили, находился слишком далеко от моих школьных друзей. Ко мне только изредка приезжала Лана. Остальные отвернулись. Скорее всего, просто испугались и не знали, как теперь со мной общаться.

Как-то в один из дней отец предложил мне пойти на концерт, на который в прошлый раз меня не отпустил, но (какая ирония!) меня это больше не интересовало. И почти все лето я пролежала в незнакомой для меня комнате, обложенной незнакомыми вещами, и пыталась пережить свое горе в одиночестве. Как сейчас — сидя в четырех стенах, смотря на дождь и считая на окне количество капель, ударившихся в стекло.

Я еще не знала, что последний год в школе пройдет как во сне. Я буду много читать, слушать музыку, усердно заниматься, чтобы точно поступить в университет. Но внутри меня что-то оборвется. Я буду вспоминать улыбку мамы, ее смех, глупые высказывания про астрологию. Ее комплименты. Как она всегда подсказывала мне, какое платье выбрать, как уложить волосы, как краситься. Она ведь нисколько не злилась, когда я в тринадцать лет впервые накрасила ресницы тушью, которую стащила из ее косметички. Я не знала, что никто не сможет ее заменить. Почти никто.

Отец будет пытаться. Правда, он впервые приложит усилия, но будет уже слишком поздно. Мне ведь исполнится семнадцать! Он пропустил все мое взросление, и даже не знает, какая моя любимая книга, какие парни мне нравятся и какую музыку я люблю.

Я почти не буду бывать дома — начну тусоваться со своими одноклассниками-парнями или ребятами постарше, из колледжа, каждый месяц встречалась с новым поклонником, и безжалостно бросать их, как испорченные вещи. Никто из них не сможет восполнить мою потерю. Никого я не смогу подпустить ближе. В попытках заколотить, зашить, уничтожить эту брешь я буду браться за все, до чего смогу дотянуться: спортивные секции, школьную газеты, организацию выпускных — и в итоге заработаю себе истощение и лягу в больницу прямо перед выпускными экзаменами. А потом буду выбирать университет из того, на что мне хватит проходных баллов.

Но я наконец съеду от отца и буду жить самостоятельно, хотя дыра в моем сердце от этого не исчезнет.

Со временем она будет становиться все меньше. Каждый год, принося одну, две, три белых розы на могилу матери (ее любимые цветы), я буду искренне надеяться, что рано или поздно пройдет столько лет, а я принесу столько роз, что они наконец перекроют брешь, и я успокоюсь.