Каамос Каарины

14. Юки

* * *

На реку Вантаа опустился легкий туман. Баржа Укко оставила позади красивые богатые кварталы с мощеными набережными - на них Кайе теперь смотреть и не хотелось -, и вот вдоль берегов тянулись неприветливые вереницы ангаров и дымящих трубами фабрик. Каарина, примостившись рядом с задремавшим Талисманом на корме у борта, передернула плечами - воздух влажнел и наполнялся неприятным холодком. 

- Вот и кончилось тепло, - сказал Укко, все так же придерживая руль и вглядываясь в речную мглу. - Зима дышит осени в спину.

- А правда, херра Укко, что есть края, где солнце летом такое сильное, что люди становятся прямо черными? - встрепенулась Кайя, поглаживая по спине клубочек Тали. 

Такая картинка была в "Пяти неделях на воздушном шаре" - читать-то она не читала, но картинки смотреть летом было можно. Незнанием о сушествовании таких краев вчера попрекала ее Майя.

- Вот же Кайя, темнота дремучая! - хрипло рассмеялся старик. - Ты хоть читать умеешь? В Академию идти удумала.

- Не обижайте, умею, конечно! - и последовал живописный рассказ о полуразрушенной библиотеке, о старом библиотекаре, который умер, так и не создав библиотеку такой, как хотел, а теперь… там развалины и крыша течет. 

О дирижабле и недавно открытых родственных связях Кайя смолчала. 

- А в книге одной была такая картинка. В Академию же я иду, и точка! Это вообще не обсуждается, - и девочка стиснула холку Талисмана сильнее, отчего он проснулся и слегка заскулил.

- Бывает, бывает такое лето, - примирительно кивнул Укко, поворачивая баржу к берегу.

- Я бы хотела... - мечтательно заглянула Кайя в небо.

- Чего ты бы хотела?

- Чтоб и наше лето длилось чуть дольше.

Старик усмехнулся в бороду, качая головой. Он не особо жаловал чужаков, но эта девочка чужой совсем не казалась. С ней рядом он сам себя чувствовал мальчишкой, которому хочется делать глупости. Укко выбросил швартов на дощатый мелкий причал и вскочил на него сам, тут же легким отточенным движением набрасывая его к пал и завязывая морской узел.

- Вот и прибыли, - по-шутовски слегка поклонился он невольной пассажирке. 

Что-то скажет Юки на такое поведение. Но сдерживаться невозможно. Что такого в этой одинокой девчонке с синими глазищами?..

Кайя с громоздким Тали в охапку перелезла борт, опасливо оглядываясь по сторонам. Под грязной высокой стеной на сваях стояла видавшая виды хибарка, из трубы ее вился слабый дымок. И все. Больше на мокрой грязной илистой земле не было ничего, кроме голого кустарника.

- Пошли, познакомишься с Юки, моей женой, - позвал Укко, с кряхтением поднимаясь по шатким ступеням в это единственное подобие домика.

 Каарине ничего не оставалось, как последовать за ним. Талисман послушно полез наверх смешными прыжками.

Юки оказалась довольно хмурой и немногословной особой с неразгибающейся спиной и замызганным платком, повязанным поверх седых коротких прядей волос. Лишний раз расспрашивать мужа не стала. Колдуя у крохотной печурки в единственной темной комнате с тем самым затхлым запахом тины, что исходил от Укко, она не уронила ни слова, после того, как Укко кратко изложил историю появления гостьи. Кайя с содроганием осматривалась кругом, пусть горевшая на деревянном грязном столе единственная свеча и не давала глазам разгуляться. Укко уселся на грубо сколоченный табурет, копаясь в собственной бороде, в глазах его порой начинали прыгать задорные искорки. Впрочем, Каарине могло и показаться. Печеных окуньков и хлеб ели в неловком молчании.

- Свел бы ты ее к Ромуальдо, - изрекла Юки, убирая чугунок со стола. 

В свете свечки оказалось, что ее лицо не так уж и старо, а глаза совсем не злые и не сердятся нежданному гостю, а потому бояться нечего.

- Кто такой Ромуальдо? - уточнила Кайя, засовывая в рот последний кусок кукурузного хлеба. 

Тали досталась добрая его половина, но бутуз все равно с надеждой зыркал по углам.

Укко нахмурился. Его морщины проступили темными полосами на обветренном лице.

- Я думал об этом, но он-то мужчина, - старик покосился на косы Кайи.

- Любому мужчине, одинокому или не нет, нужна хозяйка в доме, - возразила Юки веско. - А ей нужна крыша над головой. К тому же, она совсем еще ребенок. Сколько тебе, Кайсу?

- Пятнадцать, - тихо отвечала Каарина, встревоженно вглядываясь в лица своих новых друзей.

- Вот видишь, - ответила Юки мужу.

- В иных краях в таком возрасте уже замуж идут, - покачал Укко головой.

- Благо, на севере все проще, - проворно закончила Юки разговор. - Да и инвалид он. Сам знаешь, от помощи не откажется.

- Сама знаешь, что откажется, - хватался за последнюю соломинку Укко.

- Слова людей редко соответствуют истинным мыслям. Да и если кто поможет ей с учебой, так это твой цыган. До темноты успеешь обернуться, - и, прихватив ведро, Юки вышла за дверь. 

Было слышно, как тарахтит пустая жесть, пока она спускалась.