Качели над пропастью. Книга 1

Глава 18

Глава 18

Вера

Совсем недавно они ехали так же - Алексей за рулем, она на пассажирском сиденье.

Молчали, но тишина не была неловкой, а в сказанной пару минут назад формальной фразе «давай на «ты» вдруг обнаружилось нечто неподдельное. Так дети говорят «давай дружить» и протягивают игрушку, предлагая вместе поиграть. Взрослые в желании поиграть мало чем отличаются от детей, разве что врут больше, и самим себе прежде всего.

В прошлый раз Вера наблюдала за Алексеем тайком, сквозь ресницы. Теперь уже знала, как он выглядит, запомнив приметные черты внешности - всегда покрытая голова, руки в шрамах, яркие глаза. Пожелав найти его в толпе, замечала бы всех, у кого покрыта голова, но искала бы именно эти глаза.

Сейчас в зеркальце над лобовым стеклом можно было увидеть, как время от времени Алексей хмурился и сосредоточенно прищуривался, вглядываясь в дорогу, отчего в уголках глаз появлялись тонкие морщинки, а тени, ложившиеся на лицо, вычерчивали высокие скулы и подбородок со светлой щетиной. И хотелось тихонько коснуться и провести ладонью, ощутить тепло и легкую шероховатость чистой кожи...

Что-то в мимике и чертах лица сидящего рядом мужчины казалось знакомым, и не потому, что, как выяснилось, они учились в одной школе, а что-то еще. Почти пойманная мысль ускользнула, когда Вера поймала быстрый внимательный взгляд Алексея, уловила чуть заметную улыбку, и вместо смущения ощутила странное необъяснимое спокойствие, несмотря на то, что за спиной разрушительная размолвка с мужем, а впереди - пугающая неизвестность.

Попутчик истолковал Верины короткие взгляды в его сторону по-своему.

- Прошу прощения за неприглядную тряпицу, - Алексей пальцем указал на свою голову. - Это рабочий вариант, за пределами кузницы я обычно прикрываю маковку чем-то более приличным. - В его голосе вместе с веселостью прорывалась хрипотца, но едва заметная, не такая, какой была, когда они общались по телефону.

Вера выпрямилась на сиденье. Повернула голову к своему спутнику и открыто взглянула на него.

- Симпатичная тряпица, с историей, сразу видно, - сказала вполне искренне.

«В ней ты похож на Зорро, за плечами которого множество сражений, а бандана выцвела под солнцем и ветрами странствий».

Подумала, а зачем он вообще постоянно чем-то «прикрывает маковку», хотя ему это и идет. Ни разу не видела его без головного убора, и толком не понять, какого цвета у него волосы - а виднеющиеся из-под банданы виски так коротко подстрижены, точнее, сбриты, что ничего не разберешь.

- Вера, ты же понимаешь, что я не могу не задать вопрос, - вдруг сказал Алексей. - Как ты себя чувствуешь? Ушиб беспокоит?

Вера моргнула, окончательно прогоняя наваждение, и, поймав еще один пронзительный взгляд своего спутника, инстинктивно обхватила себя руками. Лежащая на коленях сумка, в которую она затолкала конверт со снимками, вдруг стала тяжелой, будто набитой булыжниками.

- Уже лучше, спасибо. Почти не болит и не беспокоит, а твои назначения строго соблюдаю, - вежливо отозвалась она.

- Рад слышать. - Алексей удовлетворенно кивнул. - Соблюдай предписания еще минимум неделю. И если что, обращайся.

- Обязательно. - В кратко прозвучавшем слове прозвенело раздражение. Вера ответила, словно попрощалась и захлопнула дверь, давая понять, что не желает продолжать или вообще затрагивать снова эту тему.

Отвернулась к окну. Недлинная коса скользнула на плечо, и Вера инстинктивно ухватилась за нее. Тонкие пальцы затеребили кончик, скручивая и выпрямляя локон.

И вся непринужденность между двумя сидящими рядом людьми улетучилась, а со всех сторон полезли вредные и приставучие демоны «перекрестков жизненных дорог». Те, которые сбивают с пути и разворачивают судьбы совсем не туда, куда нам надо бы и хочется направляться.

Алексей

Алексей почувствовал, как изменилось состояние попутчицы. Напрягся, стараясь справиться с досадой, смешанной с негодованием и злостью, непонятно на кого обращенной - что сказал не так?

Ничего ведь особенного не спросил. Только то, о чем не мог не спросить, хотя бы ради элементарного приличия.

Но Вера, сидевшая так близко, что практически задевала его локтем, теперь отодвинулась далеко, закрылась и стала недосягаемой.

Лешка двигался будто по синусоиде: то возносясь до высшей точки уверенности ясно обозначить свой интерес к Вере, то проваливаясь в сомнения и пацанскую нерешительность.

Будь рядом любимая тетка, заменившая мать, он бы наверняка увидел одобрение в ее глазах и услышал: «Леша, сынок, обрати внимание, хорошая же девочка».

Леша внимание обратил, причем сразу, как только увидел, и полностью согласен - девочка, несомненно, хороша.

Она серьезная, милая и выглядит как юная девчонка. И это или что-то еще сбивает с толку, раздражает и вызывает примитивную, а потому нелепую потребность защищать непонятно от чего и от кого.

Вот прямо сейчас хочется сгрести в охапку, согреть, укрыв полами своей куртки, и уткнуться носом в теплую макушку, вдыхая наверняка такой притягательный, волнующий аромат густых взлохмаченных ветром и орошенных дождем каштановых волос. От этих ощущений внутри зарождается дрожь, и тянет нервно ржать от какого-то тупого бессилия, потому что все, абсолютно все в тебе подчинено древнему шестому чувству, которому бесполезно противиться. Происходит неудержимая трансформация в пещерного человека, не способного и не имеющего права отмахнуться от инстинктов, потому что только так можно и нужно существовать, сохраняя в себе то, что еще способно жить и давать надежду на будущее.