Качели над пропастью. Книга 1

Глава 23

Глава 23

Вера

Уютный номер на втором этаже небольшого двухэтажного здания. За окнами - плотные заросли деревьев с густыми пышными кронами создают уютную тень и отделяют тихую улочку от прибрежной зоны. А там недалеко и до моря, бирюзового, ослепительно искрящегося под лучами солнца.

Отель расположен на окраине, у подножия поросших маквисом гор, выше уровня большей части города, и из окна второго этажа кажется, что черепичные крыши домов тонут в море зелени, скрывающей суету и шум.

Вера застыла у окна, ноги словно прилипли к деревянным половицам пола, а взгляд не мог оторваться от яркого незнакомого пейзажа.

Все это как еще одна сторона реальности. Та же обыденность, но с иным течением времени, с другим набором красок, звуков, запахов и ощущений. Здесь находится многое из того, что обычно не замечаешь или до поры до времени не умеешь или не решаешься увидеть и почувствовать.

Например, что цвет здешнего неба напоминает о глазах Алексея.

Она сделала это. Уехала. И создала то, о чем говорил Антон Геннадьевич, и в чем она сама действительно нуждалась - дистанцию между собой и привычной жизнью. И плевать, что все же ощущает себя связанной, не свободной. Пусть даже так. Сейчас ей все равно, кто или что находится на том конце натянувшегося сквозь расстояние «поводка».

Вера вставила в один из телефонов новую сим-карту и позвонила Антонине. Та ответила сразу же, заверив, что с Димкой все в полном порядке. Пообщавшись с захлебывающимся от восторга сыном, Вера чуть не разревелась от облегчения, даже не поняв толком, чем там ребенок так бурно восторгался. Потом с этого же телефона отправила сообщение маме о том, что долетели благополучно, разместились и уже успели отдохнуть с дороги.

А мужа известила о прибытии со своего телефона, не желая, чтобы он узнал номер местной сим-карты. Так спокойнее и проще. Для всех.

Всхлипывая и по-детски размазывая тыльной стороной ладони обильно текущие слезы, Вера взяла с тарелки две крупные блестящие черешины. Положила в рот, раскусила и слезы потекли сильнее, смешиваясь со сладким соком плодов.

Плача, как когда-то в школе над растерзанной шубкой, она жадно жевала невообразимо вкусные ягоды. Ревела и от облегчения, и от осознания, что допустила совсем несвойственный ей пофигизм по отношению к сыну. Притащила ребенка за тысячу верст от дома и позволила малознакомым людям взять на себя заботу о нем. Но ничего не могла с собой поделать: необъяснимым, но очевидным доверием к Прокофьевым невозможно пренебречь, и оно не испарялось, несмотря на азбучные доводы материнского инстинкта, призывавшего быть разумной, ответственной и предельно осторожной.

Продолжая всхлипывать – что-то слишком часто ей в последнее время хочется плакать, - открыла чемодан, торопливо порылась и вытащила светло-голубые джинсы и легкую белую блузку.

Быстро приняла душ, привела себя в порядок и, спустя десять минут, сбежала по лестнице на первый этаж отеля. Пока шла, убедилась, что гостиница, и в самом деле, совсем небольшая и уютная, как и говорила Антонина.

В холле первого этажа за компактной стойкой сидела полненькая черноволосая женщина средних лет. Увидев Веру, вскочила с места, разулыбалась во весь рот и заговорила на мешанине сербского, английского и русского с сильным акцентом. В этом языковом винегрете Вера без труда разобрала радушное приветствие, желание помочь и подсказать, если что-то понадобится, а также узнала красивое имя этой энергичной женщины – Ива, – и то, что она свекровь Антонининой дочери Ани.

- Зови ме Ивка (зови меня Ивка), - с этими словами хозяйка пансиона вручила Вере визитку, яркий глянцевый буклетик со всякой полезной информацией и сложенную карту Черногории.

Ивка, низенькая и круглая, как колобок, выбралась из-за стойки и приблизилась к двери отеля. Распахнула ее и вышла на улицу, поманив за собой Веру. Энергично помогая руками, показала еще раз, куда идти к дому Ани и Мато.

– Это не далеко. Не залутати (не заблудишься).

Вера зажмурилась, оказавшись снаружи. Яркое солнце, голубое небо, белые дома и рыжие черепичные крыши среди деревьев. И аромат. Сочная смесь прогретого солнцем воздуха, остро-солоноватой морской воды и свежая сладость обильного цветения и пышной зелени.

Поблагодарив искрящуюся радушием Ивку, Вера зашагала в указанном направлении.

Хозяйка пансиона оказалась права – дом Анны и ее мужа Мато, окруженный невысоким забором из белых металлических прутьев, находился на этой же тихой улочке, ровно в пяти минутах ходьбы. Коттедж простой геометрической формы без вычурных элементов отделки ничем не примечателен на первый взгляд, но в окружении цветущего рододендрона, можжевельника и высоченных, невероятно пушистых, источающих волшебный аромат сосен, возвышавшихся над черепичной крышей традиционного цвета охры, белостенный дом привлекал своей естественностью и простотой.

А над тишиной и безлюдьем спокойной улочки разносился звонкий детский смех и восторженные крики. Вера узнала голос сына еще издалека, разволновавшись, прибавила ходу, с удивлением отмечая, что не помнит, когда еще ее ребенок так безудержно и заливисто смеялся.

Надавив ручку на воротах, вошла во двор и увидела сына, прыгающего по засаженной газонной травой площадке в компании трех щенков. Чуть в стороне на корточки присел Антон Геннадьевич, с широкой улыбкой наблюдавший за мальчиком.