Качели над пропастью. Книга 1

Глава 25

Глава 25

Желание ускориться так и подталкивало в спину, но Вера шла спокойно. Глупость какая-то, с чего ей бежать, Георгий не тать, крадущийся в ночи, но все же что-то напрягло в нем сразу и безоговорочно.

Не доходя до бегавшего вдоль берега сына, Вера позвала его, и они направились с пляжа прочь. Георгий стоял на прежнем месте лицом к морю, и когда Вера и Димка, держась чуть в стороне, проходили мимо, окликнул:

- Прошу прощения. Вы меня Алексеем назвали. Знаете моего... брата?

Перед словом «брат» приметная заминка. Вера остановилась, придержав сына за руку. Георгий развернулся к ним и обвел изучающим взглядом без улыбки, без напускной приветливости.

- Если вы Георгий, то да, я знаю вашего брата. – Вера не стала уходить от ответа и повторять, что ошиблась, а подхватила хлипкую ниточку беседы.

– Он здесь с вами? – взгляд таких же ярких и чистых, как у Лешки глаз, только оттенком теплее, скользнул по Димке. – Вы его жена?

- Нет, я не жена Алексею. И здесь его нет.

Георгий сунул руки в карманы джинсов, снова посмотрел на Димку, что по непонятной причине не особо понравилось Вере, и она обняла сына, прижав его к себе. Стояла, решая, сказать еще что-то или попрощаться и уйти поскорее.

Как Георгий вообще здесь оказался?

На этот вопрос, скорее всего, имелся самый простой ответ. На фотографии в доме Антонины братья изображены с Аней где-то на отдыхе, и Тоня говорила, что дядьки и племянница были очень дружны. Возможно, что и сейчас эта дружба продолжалась и стала лишь крепче. Почему бы Ане не поддерживать стремление матери к скреплению разрушенных семейных уз и не общаться со всеми родными, пытаясь хоть как-то сохранить связи. Ведь зная семью Прокофьевых и не слишком близко, несложно понять, что многочисленных родственников что-то разобщало. Антон Геннадьевич не контактирует с сыновьями, а Георгий даже не знал, женат ли его брат.

В памяти всплыл зимний день почти двадцатилетней давности, лица Егора и Лешки, их голоса и манера поведения. Как Гера присел перед ней, зареванной и сопливой, забившейся в угол школьной раздевалки. Раздраженный и нетерпеливый Лешка стоял поодаль, ему не хотелось тратить время на малявку с ее проблемами, а Гера говорил с ней, и один его негромкий спокойный голос уже дарил утешение.

Голос у него и сейчас остался таким же, спокойным и негромким, но Вера отчетливо видела и ясно ощущала: Гера прежний, каким она запомнила его тогда и помнила все эти годы, и мужчина, что стоял перед ней сейчас – два абсолютно различных человека. И не только потому, что юноша стал взрослым. В памяти отпечатался образ, нарисованный яркой акварелью, а сейчас она словно смотрела на выцветшую версию заветного портрета, на котором прежних примечательных черт уже не разглядеть.

А впрочем, детские воспоминания похожи на сказки, в них все преувеличено и идеализировано. Тогда Георгий стал для нее сказочным героем, теперь оказался просто человеком.

Мысли эти, как запах дыма от сожженных листьев холодным осеним утром, отдавали разочарованием и тоской, и Вера беспокойно переступила с ноги на ногу. Гравий неожиданно громко захрустел, Гера коротко взглянул на ее ступни, обутые в открытые сандалии, и под его колким взглядом пальчики, выглядывающие из переплетения ремешков, как-то сами поджались, словно пожелали спрятаться.

- Я знаю вашего брата и знаю вас, - спешно проговорила Вера, заправляя за ухо брошенную на лицо порывом ветра прядку волос.

Георгий вскинул голову, посмотрел в глаза собеседницы, и приподнял бровь, изображая безмолвное «Вот как?»

- Мы учились в одной школе. – В нескольких предложениях она напомнила о дне их первой встречи.

Они виделись в школе и после происшествия с шубкой, но ни разу не перемолвились ни словом. Гера, проходя мимо, подмигивал ей и улыбался, а Лешка не обращал внимания.

- Затейливо, ничего не скажешь. Встретиться снова спустя столько лет в другой стране на кусочке каменистой суши, - покачал головой Георгий. – И это даже не общественный пляж, - он шевельнул локтем, не вынимая рук из карманов джинсов.

- Всякое бывает, - уголками губ Вера изобразила вежливую улыбку.

Их встречу здесь можно отнести к удивительным и неожиданным. Нет, ну, правда же, не каждый день случайно встречаешься заграницей с человеком, которого знал в далеком детстве. Но общение происходило словно в каком-то желе, холодном и липком, и хотелось разогреть разговор до нормальных человеческих температур. Но, скорее всего, это только ей в голову и пришло.

- Получается, мы с вами давно знакомы, но вот имени вашего я не помню, - Георгий улыбнулся, но его взгляд и выражение лица улыбка мало оживила.

У Алексея на лбу, в уголках глаз были морщинки и между бровей залегала складочка. Он хмурился, смотрел исподлобья, прищуривался иронично, улыбался во весь белозубый рот и умел заразительно рассмеяться. Лицо его брата не отличалось богатой мимикой, оно вообще казалось почти парализованным, как после инъекции ботокса– ни эмоций, ни морщинок.

Однако братья, даже имея внешнее сходство, всегда отличались, и если снова прибегнуть к художественному сравнению, то их «портреты» изначально написаны в совершенно различных техниках. Акварель и сангина.

- Вера, - назвалась она.