Качупелла

Глава 1

Вдоль грунтовой дороги шла девушка. Тихо бежали слёзы по щекам. Ведь она поняла, что умерла минут десять назад.

Её сбила машина. И, постояв минуту, та, обогнув бледное тело, скрылась в ночи. Никто из машины не вышел, даже посмотреть – а может, жива? Сначала девушка стояла и смотрела на себя со стороны: на восковое лицо, волосы, разлетевшиеся по грязному снегу тёмным ореолом, на беспомощно раскинутые конечности, заломленные под такими углами, что казалось – это не человек, а груда сломанных прутьев, на алое пятно, медленно расползавшееся из-под её спины. Рядом валялась испачканная сумка, из которой высыпалась мелочь и документы – свидетельства чужой, оборвавшейся жизни. «Так похоже на сон...» – промелькнуло в голове, последняя попытка ухватиться за привычную реальность. Но снег под ногами не таял, а тело на дороге не двигалось. На этом всё и закончилось.

Она развернулась и, повинуясь смутному внутреннему зову, пошла – через дорогу, в темноту поля. Она не ругала водителя или несправедливость жизни. Ей было не больно. Ей было печально. Она ушла не оставив после себя ничего, кроме этой кляксы на снегу. Её история оборвалась на самой первой странице, где ещё не было ни любви, ни дома – только одно большое «может быть». Поэтому это были печальные слёзы.

Снег падал медленно, пушистыми хлопьями, застилая белой пеленой бескрайние запорошенные поля. Она подняла руку и подставила ладонь. Увидела, как снежинка, не встретив сопротивления, пролетела насквозь и мягко приземлилась на другие такие же снежинки. Ей было не холодно и даже почему-то не страшно. Она что-то ждала. Или кого-то? В памяти мелькали лица... Но они не отзывались. Все угасло и отпустило. Кроме одного. Кроме этого желания любить и быть любимой – то самое, неутолённое, острое. И теперь, когда всё остальное исчезло, оно жило в ней глухим, назойливым голодом.

И, словно в ответ на этот голод, вдали, в белой мути, мелькнуло белое пятно. Странно, что она его заметила, ведь снега нападало столько, что всё вокруг сливалось в однородную пелену. Пятно было небольшим, но всё приближалось. И девушка, повинуясь беззвучному зову, шла ему навстречу.

И вот они стоят друг напротив друга – девушка-призрак и страшное, восхитительное нечто.

Существо, чей облик был воплощением противоречия. Его тело, размером с собаку, доходило ей до колена и казалось хрупким, почти невесомым, но при каждом движении под кожей играли упругие, жилистые мышцы. Кожа – фарфорово-белая, бархатистая – на вид казалась невероятно прочной, собранной на сгибах в лёгкие, изящные складки, напоминающие древний папирус. Существо подняло голову, и девушка увидела его морду, напоминающую кошачью. Огромные, широко распахнутые глаза были полностью черны, включая белок, и похожи на отполированные обсидиановые камни. Длинные, неестественно чёрные ресницы обрамляли их, создавая жутковатый контраст с белизной кожи. Усы-вибриссы, тонкие и угольные, подрагивали, улавливая вибрации воздуха, которого не чувствовала она сама.

Они молча смотрели друг на друга – живая смерть и мёртвая жизнь.

В груди девушки, где раньше билось сердце, затрепетала последняя искра паники. «Кто ты? Что ты такое? Смерть?» – пронеслось в расплывающемся сознании. Губы не шевельнулись.

Существо будто услышало эти беззвучные вопросы. Оно плавно склонило голову набок, и в его черных, бездонных глазах что-то мелькнуло – похожее на понимание.

«Почему я?..» – безнадёжно подумала она.

И тогда существо нарушило тишину. Его голос не донёсся до слуха, он возник прямо в её сознании, обжигая ясностью. Это был не звук, а чистая суть звука – скрип двери в вечность и ржавых колёс судьбы.

«Ты никому не нужна», – прозвучало у неё в голове. Слова были жестоки, но в них не было злобы, лишь констатация факта, холодная и точная, как лезвие. «Твоя плоть остывает в грязи. Твоя история закончена. Но я вижу не это. Я вижу желание, которое пережило сердцебиение. Оно одно не хочет рассеиваться в небытии. Ты даже не успела понять, что такое жизнь, – зазвучал в её разуме голос, в котором скрипела вся горечь мира. – Ты лишь краем сознания успела ощутить её вкус, и вот уже он выветрился, растворился, как эти твои бесполезные слёзы. Твои мысли, твои воспоминания – они сейчас тают, как снег на ладони. Лица стираются, голоса затихают. Всё, что ты считала своей жизнью, оказалось мишурой, которая так легко отпускает тебя».

Существо вальяжно обошло её вокруг, и его смоляные провалы, казалось, видели каждый распадающийся момент её прошлого.

«Но это... это одно-единственное чувство. Это щемящее, навязчивое желание... взаимности. Одно оно не уходит. Оно цепляется за тебя, как крюк. Оно сильнее смерти, потому что сама смерть не знает, что с ним делать. Ты не жила, но ты успела захотеть. И теперь это желание – единственная правда, оставшаяся от тебя». Оно остановилось перед ней, и его безжалостная речь наполнилась странной, нечеловеческой нежностью.

«Я не верну тебя к той жизни, которую ты не успела познать. Но я могу предложить иную. Ты будешь жить в мире, который невидим для тех, кто ходит по этой земле. Ты будешь видеть самые потаённые мысли, как свои собственные, и в них ты найдёшь тысячи таких же одиноких, невысказанных желаний. Ты отправишься туда, где найдёшь отражение своей тоски. Ты найдёшь тех, чьё одиночество звучит в унисон с твоим, и ваши желания сплетутся в одно. Ты будешь страшна и прекрасна. Тебя будут бояться, и в этом страхе будет твоя сила. Твой старый мир растворяется прямо сейчас. Позволь ему уйти. Дай мне ту единственную часть себя, что отказывается умирать, и я превращу её во что-то прекрасное».

Девушка слушала и понимала. Её воспоминания рассыпались, как песок. Её тело было лишь холодным пятном на снегу. Но в центре этой распадающейся вселенной пульсировала одна невыносимо живая точка – то самое «хочу». И единственный способ сохранить её – отдать этому существу.