Кадры нашей любви

Глава 13

Идем на кухню. Она молча ставит тарелки в посудомоечную машину, а я стою рядом, не зная, что делать.

- Инга, - говорит она наконец, не поворачиваясь ко мне. - Вы кажетесь милой девочкой.

- Спасибо.

- Но я должна быть откровенна с вами. Женя - мой единственный сын. Я хочу для него самого лучшего.

- Это понятно.

- Вы очень разные. Из разных миров. У вас разные цели, разные возможности.

Я молчу, понимая, к чему она ведет.

- Женя увлекающийся человек, - продолжает она. - Он легко влюбляется, особенно в творческих людей. Но увлечение проходит.

- Вы думаете, что для него это просто увлечение?

Она поворачивается ко мне:

- Думаю, что вы оба слишком молоды, чтобы понимать серьезность отношений. У Жени впереди карьера, ему нужна спутница, которая сможет его поддержать в этом мире. Которая поймет, как все устроено.

- А я не пойму?

- Милая, посмотрите правде в глаза. У вас нет связей, нет опыта, нет даже элементарного понимания того, как работает киноиндустрия. Женя может увлечься вашей... искренностью, но рано или поздно ему понадобится партнер по жизни, а не просто муза.

Эти слова бьют точно в цель. Все мои страхи, все сомнения, которые я пыталась заглушить, выходят на поверхность.

- Но разве любовь не важнее всего этого?

Анастасия Ивановна усмехается, но не зло, а скорее снисходительно:

- Любовь, конечно, прекрасна. Но семья строится не только на чувствах. Нужна совместимость интересов, целей, образа жизни. Представьте: Женя получит предложение снимать в Европе, а вы даже загранпаспорта не имеете. Он будет общаться с продюсерами и инвесторами, а вы не поймете, о чем они говорят.

- Но я могу научиться...

- Милая девочка, - голос ее становится почти ласковым, - некоторые вещи нельзя выучить. Их нужно впитать с детства. Умение держаться в обществе, понимание негласных правил, чувство стиля... Извините за прямоту, но сегодня за столом было видно, что вы не в своей тарелке.

Щеки горят от стыда. Она права: я действительно чувствовала себя белой вороной, не знала, как вести себя, что говорить.

- Я не хочу причинить вам боль, - продолжает Анастасия Ивановна. - Просто прошу подумать: а будете ли вы счастливы в мире, который вам чужд? Не лучше ли найти человека из своей среды, с которым у вас больше общего?

Возвращаемся в гостиную, где мужчины обсуждают какой-то проект. Женя сразу видит, что я расстроена, подходит ко мне:

- Все в порядке?

- Да, конечно, - отвечаю я, стараясь улыбнуться.

Олег внимательно смотрит на меня, и кажется, понимает, что произошло.

- Инга, - обращается он ко мне, - а не хотели бы вы показать нам свои стихи? Женя говорил, что вы талантливо пишете.

Я достаю из сумки блокнот. Руки дрожат, после разговора с Анастасией Ивановной мне трудно сосредоточиться.

- Это недавнее, - говорю я, открывая страницу. - Называется "Октябрь в чужом городе".

Читаю тихо, стараясь не смотреть на слушателей:

«Октябрь рассыпал листья, как монеты,

На мостовую чужого мне города.

Я собираю их в карманы света,

Не зная, что с богатством делать.

Здесь все не мое - дома, улицы, лица,

Даже собственное отражение в витринах

Кажется актрисой, играющей роль

Девочки, которая знает, чего хочет.

А я не знаю. Я только ищу

Среди чужих окон - свое,

Среди чужих голосов - понимание,

Среди чужой любви - настоящую».

Молчание. Потом Олег тихо говорит:

- Это прекрасно. Очень честно и глубоко.

- Действительно талантливо, - соглашается Женя, беря меня за руку.

Родители молчат. Анастасия Ивановна смотрит в окно, Роман Григорьевич листает какие-то бумаги.

- Простите, - говорю я, вставая, - мне пора домой. Спасибо за обед.

- Я провожу тебя, - сразу говорит Женя.

- Не надо, я сама доберусь.

- Инга, я провожу тебя, - настаивает он.

Прощаемся с его родителями. Холодные рукопожатия, дежурные фразы о том, что было приятно познакомиться. Только Олег жмет мне руку тепло и говорит:

- Очень надеюсь увидеть вас еще. И продолжайте писать - у вас настоящий дар.

Выходим на улицу. Дождь усилился, и я поднимаю воротник пальто.

- Инга, что случилось? - спрашивает Женя, когда мы идем к метро. - После разговора с мамой ты какая-то странная.