Кафе Перекрёсток Миров

Глава 2: Первое Утро и Ворчливый Наставник

Сон Алисы был беспокойным и прерывистым, словно ее сознание перебирало обрывки чужих воспоминаний. Ей снилось, что она бежит по бесконечному коридору, стены которого сложены из кофейных чашек, звенящих при каждом ее шаге, а с потолка капала густая, тягучая жидкость, пахнущая корицей, дымом и озоном. Она проснулась от собственного стона, с одеревеневшей шеей и смутным, но неоспоримым ощущением, что прошлой ночью произошло нечто важное и необратимое. Она не просто нашла кафе. Она перешагнула невидимый порог.

Свет раннего утра, робко пробивавшийся через единственное запыленное окно подсобки, выхватывал из мрака горы загадочных коробок, тень старого дивана, похожую на спящего дракона, и свою же куртку, брошенную на ящик с этикеткой «Чешуя Змеи-Искусителя» для ритуалов.

Девушка только потянулась, пытаясь размять затекшие мышцы и прогнать остатки сновидений, как почувствовала сухость во рту и решила взбодриться чаем. К счастью, в рюкзаке у нее завалялся пакетик ее любимого чая с бергамотом — последняя связь с той, прошлой жизнью. Она нашла на кухне небольшой закопченный чайник, налила в него воды из-под крана и поставила на плиту. Плита, к ее удивлению, зажглась с первого раза, и вскоре вода закипела. Заварив чай в эмалированной кружке, она уже подносила ее к губам, как снаружи раздался стук.

Не вежливое постукивание, а настоящий громовой удар, от которого задрожала дверная рама и с полки упала пустая склянка, покатившись с глухим стуком. Алиса вздрогнула, сердце уйдя в пятки, а потом заколотившись где-то в висках. Кружка едва не выскользнула из ее рук.

— Кто там? — крикнула она, голос сиплый от сна и непроизвольного страха.

В ответ дверь распахнулась — без всякого скрипа, будто ее кто-то невидимый придержал, — впустив в комнату не человека, а нечто, напоминающее ожившую, слегка потрескавшуюся гранитную глыбу. Это был гном, почти такой же широкий, как высокий. Его густая, седая, словно припорошенная инеем борода, была заплетена в сложные косы, в которые вплетены бронзовые шестеренки, крошечные молоточки и какие-то мерцающие руны. Лицо, испещренное морщинами-трещинами, как карта забытых подземных троп, казалось бы, ничего не выражало, но глаза — яркие, пронзительно-синие, как два отполированных сапфира — горели холодным умом и нескрываемым раздражением.

Он не представился, а с порога обрушил на неё шквал, его голос, похожий на скрежет валунов в горном обвале, заполнил всё пространство.

— Ты что, спала тут? — прорычал он, его взгляд, быстрый и цепкий, скользнул по смятому дивану, и Алисе почудилось в нем нечто, похожее на… одобрение? Нет, просто констатацию факта. — В Приемной! Да я в свои двести лет не позволял себе такой глупости! Пока не научишься фильтры ставить на сны и ауру приглушать, тебя любая блуждающая сущность до умопомрачения доведет! Или ночной мунк заберет, схватит за щеку и утащит в свои кошмары!

Алиса, ошеломленная, могла только беспомощно моргать, чувствуя себя первоклассницей перед разгневанным директором.

Гном шагнул к ней, его тяжелые сапоги с железными накладками гулко отдавались по полу, Его взгляд упал на эмалированную кружку в её руках, из которой поднимался пар и плавал пакетик чая с бергамотом. — И что это за варёная бурда? Это же отрава для вкусовых рецепторов! Им только слизь в сточных канавах Гномьего Гнома чистить! Ты же хозяйка «Перекрестка»!

Он выхватил кружку из её оцепеневших рук и выплеснул содержимое в раковину с таким видом, будто совершал акт санитарной очистки вселенной от скверны.

— Я... Алиса, — наконец выдавила она, чувствуя, как краснеет. — Племянница Агаты.

— Знаю, кто ты, — отрезал гном, сунув пустую кружку ей обратно в руки. — Меня зовут Горм. И если ты думаешь, что наследство — это только ключ и пыльные полки, то глубоко ошибаешься. Наследство — это ответственность и долги. В основном долги. И обязательства. Пойдем.

Он развернулся с поразительной для его комплекции легкостью и тяжелой, но уверенной поступью направился в зал. Алиса, чувствуя себя школьницей, пойманной на разрисовывании учебника, послушно поплелась за ним, все еще сжимая в руках злополучную кружку.

Горм подвел её к той самой монструозной эспрессо-машине, которая при дневном свете выглядела еще величественнее и пугающе.

— Смотри и не дыши, — буркнул он, смахивая с ее бока паутину с почти нежным почтением. — Сердце заведения. Не на электричестве работает, чайник ты мой эмалированный, а на энергии земли. На жиле, что бьет прямо под нами.

Он ткнул коротким, толстым пальцем, покрытым старыми ожогами и шрамами, в небольшой смотровой люк на боку аппарата. Внутри, в оправе из сияющего, как серебро, металла, пульсировал ровным, глубоким зеленым светом необработанный кристалл размером с ее кулак. От него по медным, начищенным до блеска трубкам расходилось живое, теплое сияние, и Алисе почудился тихий, басовитый гул, словно где-то глубоко под землей дышит спящий великан.

— Это... невероятно, — прошептала она, забыв на мгновение о страхе и неловкости.

— Это работа, — парировал Горм, но в его голосе послышались слабые нотки гордости. — И научиться с ней обращаться — твой первый и главный долг. Но сначала — основы. Никто, даже пьяный кентавр, не станет пить кофе в хлеву. И тем более платить за него.

Горм исчез в подсобке и вернулся с деревянным ведром и тряпкой, которая выглядела настолько древней и прочной, что, казалось, была соткана из бороды первого короля гномов.

— Полы надо мыть не просто водой, — он покопался в складках своего просмоленного кожаного фартука и достал маленький стеклянный пузырек с мутноватой, переливающейся жидкостью. — Добавляешь три капли. Ровно три. Капнешь четыре — полы станут скользкими, как лёд в Царстве Снежной Королевы, будешь по ним скользить, пока не позовешь на помощь. Капнешь две — не сработает, и вся мелкая нечисть будет тебе строить рожицы из-под столиков.

— Что это? — осторожно спросила Алиса, принимая пузырек. Жидкость внутри была теплой.