Кафе Перекрёсток Миров

Глава 3: Вечерний Дебют и Незваные Гости

Последний луч солнца, алеющий, как раскаленный уголек, уполз за горизонт, словно испуганная ящерица. И в тот же миг, будто кто-то невидимый перевернул гигантский песочные часы, кафе «Перекрёсток» перестало быть просто помещением с пыльной мебелью. Оно проснулось.

Первыми загорелись свечи. Они вспыхивали с тихим, бархатным хлопком, будто лопались невидимые мыльные пузыри, наполненные не просто светом, а сгустками самого заката. Пламя в них было не обычным — оно переливалось, как опал, оттенками янтаря, аметиста и темного изумруда, отбрасывая на стены не тени, а смутные, красивые, словно акварельные, видения: силуэты пробегающих оленей с ветвистыми рогами из лунного света, спирали падающих осенних листьев, отзвуки давно отзвучавших вальсов.

Затем на полках за спиной Алисы что-то мягко звякнуло, потом зашуршало. Она обернулась и ахнула, прижав ладонь к груди. Там, где днем сияли пустые участки, теперь теснились, переливаясь и поблескивая, бутылки и склянки всех форм и размеров. В одной, похожей на колбу алхимика, булькала и клубилась миниатюрная гроза, и крошечные молнии бились о стекло. В другой, вытянутой, как стебель, переливалась жидкость цвета лунной дорожки на черной воде. В третьей, круглой и пузатой, розовый туман лениво вился, складываясь в узоры, напоминающие незнакомые созвездия.

«Всего несколько часов назад я мечтала сбежать отсюда к себе в квартиру», — промелькнуло в голове у Алисы. — «А теперь... Теперь я даже не могу оторвать глаз».

— Ну что, новичок, готова к приёму гостей? — раздался у её уха низкий, узнаваемый голос. Горм уже стоял за стойкой, нацепив безупречно чистый, отутюженный фартук из грубой ткани и с деловым видом расставляя бокалы, которые звенели, как хрустальные колокольчики.

— Я.… я не знаю, что делать! — призналась Алиса, чувствуя, как паника, холодная и липкая, поднимается по горлу. — Я все перепутаю! Все эти сиропы, зелья...

— Никто и не ждет, что будешь знать с первого раза, — откликнулся Горм, не глядя на нее, протирая уже сияющую стойку. — Все когда-то начинали. Жди, пока научишься. Смотри, слушай и, главное, не пролей на гнома «Нектар облаков». Последствия... непредсказуемы.

Дверь распахнулась с легким скрипом, пропустив внутрь пару... полупрозрачных, мерцающих, как старый телевизор, фигур. Это были элегантно одетые мужчина и женщина лет, вернее, видимо, веков, сорока. Они не шли, а плавно скользили в паре сантиметров от пола, их туфли не касались дубовых досок.

— ...я тебе говорю, Боб, это был тысяча девятьсот сорок пятый! Наша последняя годовщина! — с жаром говорила женщина, её прозрачная шляпка с пером покачивалась в такт речи.

— Восемьдесят восьмой, Сьюзи, дорогая, ты все путаешь! — парировал мужчина, поправляя такой же прозрачный галстук-бабочку. — Я прекрасно помню, как играл тот оркестр! Лунную сонату!

— Оркестр? Там была одна скрипка, и та фальшивила! А ты тогда поставил мне на подол пятно от вина!

Это были Сьюзи и Боб. Они доплыли до своего привычного столика у окна и попытались сесть. Сьюзи плавно прошла сквозь стул, Боб — наполовину сквозь стол. Легко вздохнув, они устроились парить прямо над ним, продолжив свой вечный, любящий спор.

«Призраки», — с изумлением констатировала про себя Алиса. — «Настоящие, спорящие о пятне от вина призраки. И я вчера еще думала, что моя жизнь скучна».

— Их обычный заказ — два эфирных эля, «Вздох ветра» и «Туман воспоминаний», в пропорции один к одному, — сквозь зубы, но четко проинструктировал Горм. — И, ради всего святого, не вздумай использовать для помешивания серебряную ложку. Серебро рассеивает призрачную материю. Останется от них одно воспоминание.

Алиса кивнула, сжав в потных ладонях блокнот, и бросилась к полкам, отчаянно пытаясь вспомнить, какая бутылка была какой.

В этот момент дверь с грохотом влетела в стену, и на пороге появился запыхавшийся молодой человек с взъерошенными каштановыми волосами, торчащими в разные стороны, и огромными, испуганными глазами цвета лесного ореха.

— Я не опоздал? Простите, я... заигрался с клубком! — выпалил он, задыхаясь. За его спиной Алисе на мгновение померещился мелькнувший пушистый хвост.

Это был Майло. На его футболке красовалась надпись «Paws for Coffee», и Алиса заметила, как кончик его носа и уши чуть подрагивали, улавливая малейшие изменения в коктейле ароматов, наполнявших зал.

— Ты всегда опаздываешь, — рявкнул Горм, но в его голосе не было настоящей злобы, а лишь привычная, почти отеческая усталость. — Быстро за стойку, помогать новенькой, пока она не накормила кого-нибудь «Икрой лунного жука» вместо сахара. Алиса, это Майло, наш бариста-недотепа и кот-оборотень в одном лице. Слушай его, если хочешь избежать магического коллапса вселенского масштаба.

Майло, сияя виноватой, но обезоруживающей, искренней улыбкой, рванул за стойку и осторожно, чтобы не поцарапать, схватил Алису за локоть.

— Не паникуй! Все проще, чем кажется. Видишь тот фиолетовый, густой как смола сироп в бутылке с рунической пробкой? Это «Горький камень». Для гномов. Две ложки на кружку. А этот, — он ткнул пальцем в крошечный хрустальный флакон, стоящий как драгоценность на отдельной полке, — «Нектар облаков». Для фей и прочей летающей мелочи. ОДНУ КАПЛЮ! Серьезно, если капнешь две, фея взлетит к потолку, засветится, как новогодняя гирлянда, и будет там биться, как мотылек о лампу, пока действие не кончится. Придется вызывать Вектор, чтобы снимала.

«Кот-оборотень. Нектар для фей. Ладно», — подумала Алиса, чувствуя, как первоначальный шок сменяется жгучим любопытством. — «Раз уж я здесь, нужно во всем разобраться».

— А кто такой Вектор? — спросила она, стараясь запомнить каждое слово.
Майло на мгновение замялся.

— Э... лучше один раз увидеть. Надеюсь, сегодня она не понадобится.

Пока Майло лихорадочно объяснял, дверь снова открылась, на этот раз бесшумно, словно ее отворила сама тень. В кафе вошла высокая, стройная женщина в платье цвета морской глубины, расшитом бисером, напоминающим капли воды. Её серебристые, почти белые волосы были влажными и пахли солью, бризом и чем-то древним, океанским. Это была Элара. Она молча, с почти царственным достоинством, кивнула Горму и скользнула в самый темный, укромный угол зал, устроившись там, будто устрица в своей раковине, укутавшись в собственное молчание.