Кафе Перекрёсток Миров

Глава 4: Лисья Проверка и Пряный Чабер

С этим осознанием в груди что-то щелкнуло — странное спокойствие, смешанное с предвкушением. Она встала, приняла быстрый душ, надела чистую, но все ту же поношенную одежду и спустилась вниз.

В кафе царила оживленная суета. Майло, уже без следов вчерашних кошачьих ушей, и Алиса разбирали новую поставку, оставленную на пороге с рассветом. Пакеты и коробки от Лираэль издавали пьянящий аромат леса после дождя, смешанный с терпкими нотами незнакомых цветов.

— О, доброе утро, соня! — весело крикнул Майло, заметив ее. — Подходи, помоги. Осторожнее с этим, — предупредил он, вскрывая пакет с искрящейся голубоватой пыльцой. — Это «пыльца снов». Если вдохнешь слишком много, уснешь на неделю и проснешься с воспоминаниями о жизни бабочки-однодневки.

Алиса кивнула, аккуратно перекладывая пучки ароматных трав в стеклянные банки. «Лунная мята», «Корень молчания», «Чабер решимости» ... Она старалась запомнить названия, которые Майло весело выкрикивал.

— А это что? — она указала на скромный на вид пучок зелени с мелкими листьями.

— А, это «чабер решимости». Сильная штука. Его в блюда для переговоров добавляют, чтобы придать смелости. Но буквально щепотку, иначе...

Он не успел договорить. Пакет с «пыльцой снов» соскользнул с полки. Майло инстинктивно втянул воздух, чтобы вскрикнуть, и вдохнул целое облачко сверкающей пыли.

— Апчхиии!

Чихание было громким, счастливым и... странным, с отчетливым кошачьим присвистом на конце. Алиса смотрела на него сначала с ужасом, который быстро сменился изумлением и смехом. Из каштановых волос Майло медленно, будто два ростка, поднялись два пушистых, рыжеватых кошачьих уха, нервно подрагивающих. А сзади, из-под его футболки «Paws for Coffee», появился длинный, полосатый хвост, который тут же начал размашисто вилять, сметая с ближайшего столика салфетки.

— Ой, — смущенно пробормотал Майло, трогая свои новые, бархатистые уши. — Опять. Ничего, с полчаса, не больше, и пройдет. Главное, сейчас не чихать больше. Мяу... то есть, БЛИН! Видишь, что ты делаешь? — это он уже строго обращался к своему собственному хвосту.

Алиса не смогла сдержать смех. Но её веселье было недолгим.

Дверь открылась бесшумно. И в кафе вошла тишина. Не просто отсутствие шума, а плотная, звенящая субстанция, которая приглушила даже довольное мурлыканье Майло.

Он появился на пороге, как воплощенная тень. Высокий, с идеальной, почти военной выправкой, в темном, безупречно сидящем костюме, который странным и пугающим образом сочетался с парой изящных, вертикально поставленных лисьих ушей, торчащих из серебристых волос. Его глаза, цвета старого, полированного золота, медленно, неспешно обошли зал, выхватывая каждую деталь: разбросанные травы, Алису с банкой в руках, Майло с кошачьими атрибутами. Алисе показалось, что температура в помещении упала на несколько градусов. Это был Лоренс.

Он подошел к стойке. Его движения были плавными, экономичными, словно у хищника, экономящего силы.

— Мисс Алиса, — его голос был низким, вежливым и холодным, как лед на горном озере.

— Позвольте выразить соболезнования. Ваша тётя была... незаурядной женщиной.

— Спасибо, — выдавила Алиса, чувствуя, как под его взглядом у нее немеют пальцы.

— У меня к вам несколько вопросов, — продолжил он, не спуская с неё глаз. — О том, как вы нашли это место. Что вы знали о делах вашей тёти до этого момента.

Алиса заерзала. Ей нужно было что-то делать, предложить напиток. В голове крутилось:

«успокоить нервы... мята... нужно что-то успокаивающее».

— Может, чаю? — предложила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Лоренс слегка склонил голову.

— Благодарю.

Алиса в панике повернулась к полкам с травами. Её взгляд упал на ту самую банку со скромной зеленью.

«Чабер... что-то для смелости... да, точно!».

В стрессовой путанице она перепутала названия. Вместо «Лунной мяты» она схватила «Чабер решимости» и щедро, слишком щедро, засыпала его в заварочный чайник.

Она подала ему чашку. Пар от него пахнул диким полем и чем-то железным.

Лоренс сделал небольшой глоток. Потом еще один. Его лицо оставалось невозмутимым, но вдруг он поставил чашку с таким звонким стуком, что Алиса вздрогнула.

— Ваша тётя, — произнес он, и его голос прозвучал громче, резче, с несвойственной ему хрипотцой, словно слова выталкивались наружу против его воли, — была удивительно упрямой и безрассудной женщиной. Она могла неделями спорить с Советом Теней о форме облаков на их гербе и отказывалась признавать любые авторитеты, кроме голоса собственной совести. Надеюсь, вы не унаследовали это качество в полной мере. Оно... чрезвычайно опасно. Особенно для тех, кто находится рядом.

Лис замолчал, и на его идеально сдержанном, отполированном, как маска, лице впервые мелькнуло неподдельное удивление, почти шок. Он явно не планировал быть настолько откровенным. Его золотые глаза сузились, сначала глядя на чашку, а потом — с новым, леденящим интересом — на Алису.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в кафе ввалилась семья Гримзлов. Отец Глок с чемоданчиком с инструментами, мама Глизза с огромным мешком, набитым свертками, и орава их зеленокожих отпрысков.

— Горм! Старый крот! — проскрипел Глок, его блестящие глазки-бусинки сразу же нашли бармена. — Эта твоя древняя кофемолка опять жужжит, как рассерженный рой шершней в железной бочке! Я починю, но цена теперь двести золотых зубов, а не сто пятьдесят! Инфляция! Цены на болотный газ взлетели!

Пока взрослые гоблины с горящими глазами начали яростный, полный скрипучих возгласов и отчаянных жестов торг с каменнолицым Гормом, их детишки устроили в зале погром, который можно было назвать и стихийным бедствием, и очень шумным искусством. Один, самый упитанный, залез под стол и с довольным урчанием начал грызть его резную ножку. Другой, длинный и тощий, с визгом, похожим на сигнал паровоза, принялся гоняться за собственным хвостом, снося по пути стулья и оставляя на полу замысловатые узоры из царапин. А третий, самый маленький и, казалось, самый решительный, залез на стул, с криком: «БУМ-БУМ-БУМС!» — швырнул на пол глиняную кружку, которая разбилась с оглушительным треском.