Кафе Перекрёсток Миров

Глава 5: Слёзы Жемчужины и Ночной Поход

В тот вечер в кафе царила непривычная, гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине и тихим шуршанием невидимых метелок Игната. Даже вечно бурлящие, как два кипящих чайника, Сьюзи и Боб молча парили в своем углу, их полупрозрачные силуэты казались блеклыми и обеспокоенными. Майло, наконец-то избавившийся от ушей и хвоста, с необычайной, почти монашеской сосредоточенностью перебирал мохеровые клубки, но его взгляд постоянно скользил в самый темный угол зала. Причина всему была одна — Элара.

Она сидела на своем привычном месте, уткнувшись взглядом в столешницу, но её обычно гордая, царственная осанка была сломлена, словно тростник под ураганом. Плечи тряслись от беззвучных, но оттого еще более душераздирающих рыданий. В её длинных, тонких, холодных на ощупь пальцах она сжимала жемчужный амулет на серебряной, тонкой как паутинка цепочке. Идеально круглая жемчужина, обычно излучавшая мягкий, живой перламутровый свет, словно кусочек луны, пойманный в глубине океана, была мертвенно-матовой, серой. А по её поверхности зияла глубокая, неровная трещина, похожая на шрам на лице близкого человека.

— Без него... я не могу вернуться в прилив... — её голос, обычно звучавший как шелест прибоя и звон хрустальных бокалов, был хриплым, надтреснутым шепотом, в котором слышался скрежет песка на мели. — Он не просто украшение. Это капля сердца океана, дань моему роду. Он поддерживает мою сущность в вашем сухом мире. Без него я высохну, как брошенная морская звезда на берегу. Я уже чувствую, как кожа трескается... как голос тускнеет...

Алиса смотрела на неё, и в груди защемило острое, жгучее чувство вины и жалости. Это было сильнее страха. Она подошла и осторожно, почти с благоговением, положила руку на холодное, влажное плечо русалки. Кожа под ее пальцами казалась странно хрупкой, как высохший пергамент.

— Мы что-нибудь придумаем. Мы обязательно его починим, — сказала она, и в собственных ушах ее слова прозвучали слабым утешением, но она вложила в них всю свою волю.

— Чинить? — раздался мрачный, как подземный гул, голос Горма. Он стоял у стойки, скрестив мощные руки, его лицо было высечено из гранита забот и неприятных воспоминаний. — Такой урон, девочка, простой починке не поддаётся. Это не скол на чашке. Это разрыв магической связи. Нужна перековка, переплетение нитей судьбы. Магия уровня... Гримвольда.

В кафе стало так тихо, что было слышно, как за окном пролетает одинокая ночная бабочка. Даже гоблины, зашедшие на пять минут обменять горсть зубов на сладкий сироп, притихли, их бойкие глазки округлились от суеверного страха.

— Кто это? — спросила Алиса, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Трейдер. Спекулянт. Собиратель диковин и язв вселенной, — Горм поморщился, словно от вкуса чего-то горького и тухлого. — Специализируется на вещах, которые никто больше не найдёт и не осмелится продать. Или которые лучше бы навсегда остались потерянными. Его лавка находится на стыке миров, в месте, где тени становятся гуще материи. Добраться до неё... непросто. И безопасным этот путь не назовёшь даже в самый спокойный день. А ночь — его владения.

— Я пойду, — тут же, не раздумывая, сказала Алиса. Слова вырвались сами, опередив страх.

Все взгляды — тяжелый взгляд Горма, испуганный взгляд Майло, полный слез взгляд Элары — устремились на неё.

— Это безумие! — рявкнул Горм, его кулак с грохотом опустился на стойку. — Я не позволю! Ты — зеленая щепка, дитя! Ты сломаешься при первом же порыве ветра с той стороны! Твоя смерть на совести Гримвольда никому не нужна!

— Она моя гостья. Моя... подопечная, — сказала Алиса с внезапной, железной твердостью, рожденной где-то в глубине души. Она вспомнила слова тёти: «Береги его, и он защитит тебя». Защита, видимо, работала в обе стороны. Это была ее семья теперь. Ее ответственность. — Я не могу просто смотреть, как она угасает у меня на глазах. Скажите, где его найти.

Горм смерил её долгим, оценивающим взглядом, который, казалось, взвешивал на незримых весах ее душу. В его синих, как глубинные льды, глазах мелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с досадой.

— Ладно. Упрямство — семейная черта, я погляжу. Но только ночью. Когда лунный свет укажет дорогу. И не одна. Лис пойдёт с тобой. Его чутьё и знание теней лишними не будут. А пока... — он тяжело ступил из-за стойки. — Подойди-ка сюда. Магия магией, но хороший, честный удар подносом по башке ещё никто не отменял. И перец в глаза.

Горм устроил для Алисы импровизированный мастер-класс по выживанию на заднем дворе кафе, где среди ящиков с пустыми бутылками и загадочными рунами, начертанными на заборе, царил полумрак, пахнущий влажной землей и озоном.

— Первое и главное правило, — начал он, взяв в руки тяжелый, дубовый поднос, который в его руках выглядел как игрушечный. — Лучшая драка — та, которой удалось избежать. Увидел опасность — уходи. Но если не удалось, если приперли к стенке... — Он резким, коротким движением вбок ударил подносом по воображаемому противнику. Воздух со свистом рассекся. — Бьешь ребром. По голове. Целься в виски или в основание черепа. Не размахивай, не жалей.

Алиса, сжимая свой собственный, вдруг показавшийся невероятно тяжелым и непослушным поднос, неуверенно повторила движение. Получилось медленно и нелепо.

— Сильнее! Резче! — рявкнул Горм, и его голос прозвучал как удар камня о камень. — Ты не муху отгоняешь за вареньем! Представь, что это голова того, кто хочет сделать больно Эларе! Или тебе! Или разорить это кафе!

После десятка попыток, когда ее плечо уже ныло, а на ладонях появились мозоли, удар стал хоть немного похож на настоящий, отдавая в локоть неприятной вибрацией.

Алиса опустила поднос, тяжело дыша.

— Горм... Скажи честно. Что меня там ждет? Почему... почему простое чаепитие превращается в урок рукопашного боя? Это правда настолько опасно?

Гном тяжело вздохнул, его борода колыхнулась.

— Опасно? Девочка, тропа к Гримвольду — это не темный переулок. Это место, где законы твоего мира кончаются. Там водятся твари, что чуют страх за версту и питаются им. Тени, что могут принять твой облик и увести тебя в сторону, с которой нет возврата. Воздух, который может отравить разум, если ты не готова. Магия там работает иначе, плетет ловушки из твоих же мыслей. — Он посмотрел на нее прямо. — Поднос и перец — это не для нападения. Это чтобы дать тебе секунду. Секунду, чтобы крикнуть, чтобы убежать, чтобы Лоренс успел среагировать. Это последний аргумент, когда все остальное уже не работает.