Кафе Перекрёсток Миров

Глава 8: Песня Русалки и Первый Доход

Она только взяла в руки швабру, как дверь из зала распахнулась, впустив Горма. Он замер на пороге, и его лицо, обычно напоминающее высеченный из гранита памятник самому себе, исказилось гримасой чистого, неподдельного ужаса. Его взгляд скользнул по заляпанным стенам, по Майло в кремовой шапке, по заваленному руинами торта столу.

— Во имя всех молотов и наковален! — прогремел он, и его голос заставил содрогнуться даже люстру. — Это что такое?! Я на пять минут отлучился к угольному складу! Вы тут что, устроили войну с взбитыми сливками и проиграли?!

В этот момент в дверном проеме за его спиной возникла еще одна фигура, это был Лоренс. Он окинул кухню беглым, оценивающим взглядом, и уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке. Не говоря ни слова, он снял свой темный, безупречно сидящий плащ аккуратно повесил его на крючок за дверью, закатал рукава тонкой рубашки и взял со стола вторую швабру, которую только что принес Майло.

— Концентрация взбитых сливок в воздухе превышает норму в двадцать раз, — констатировал он сухим, деловым тоном, будто докладывал о тактической обстановке. — Игнат, вам нужно прекратить попытки вызвать дождь. Вода только усугубит ситуацию, создав эмульсию.

Невидимый дух, видимо, послушался, потому что странный шелест в углу прекратился.

Горм, тем временем, смотрел на эту суматоху, все еще не в силах прийти в себя. Он тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу.

— Ну что, пришли ни с чем? — спросил он наконец, обращаясь к Алисе и Лоренсу, и в его голосе звучало не злорадство, а скорее усталая покорность судьбе. — Ладно, чего я ожидал? Фениксы... это же сказки. Гримвольд просто поиграл с вами, как кот с мышкой.

Алиса, которая как раз пыталась отскрести засохший крем с плиты, остановилась. Она выпрямилась, встретилась взглядом с Лоренсом, и тот едва заметно кивнул, слово давая разрешение. Улыбка снова тронула ее губы. Она подошла к полке, взяла хрустальный флакон и, не говоря ни слова, протянула его Горму.

Гном уставился на сосуд, в котором переливался и пульсировал живой свет. Он медленно, почти неверующе, протянул руку и взял его. В тот момент, когда теплые вибрации смеха феникса коснулись его огрубевшей кожи, его глаза расширились. Он смотрел на флакон, потом на Алису, потом снова на флакон.

— Три хвоста дьявола... — выдохнул он, и это было похоже на молитву. — Вы... вы действительно это сделали. Вы нашли его.

Он еще секунду смотрел на сияющий флакон, а потом его взгляд снова упал на кремовый хаос вокруг. Но теперь в его глазах читалось уже не отчаяние, а нечто иное. Нечто вроде уважения.

— Ладно, — рявкнул он, снова становясь самим собой. Он сунул флакон в надежный внутренний карман своего фартука. — Хвастаться потом будете. А сейчас, раз уж наш дорогой Лоренс решил поработать шваброй, не будем ему мешать. Майло, хватит отжимать хвост от сливок, тащи ведро! И ты, хозяйка, не зевай! Я не намерен платить Лираэль за экстра-поставку моющих средств из-за вашего кулинарного креатива!

Алиса снова взяла свою швабру. Она посмотрела на Лоренса, который с невозмутимым видом, но удивительно эффективно оттирал стену, на ворчащего, но уже не яростного Горма и на жалобно мяукающего Майло. Одна проблема — огромная, почти мифическая — была решена. Но, глядя на кремовый хаос, она понимала: в «Перекрёстке миров» на смену одной решенной проблеме всегда приходят две новые, зачастую более грязные и липкие. И где-то на горизонте, подобно грозовой туче, маячила тень от расписки Селесты, напоминая, что главные битвы еще впереди. Но сейчас, с теплым сиянием феникса в кармане Горма и с командой, которая, несмотря ни на что, была рядом, эти битвы казались не такими уж и страшными.

Уборка превратилась в настоящее сражение со скользким, липким противником. Майло, чьи кошачьи инстинкты восстали против мокрых лап, то и дело поскальзывался на полу, покрытом разбавленным кремом, и с комичным мяуканьем катился к ближайшей стене. Лоренс, сохраняя невозмутимый вид, работал шваброй с такой же точностью и эффективностью, с какой вел переговоры, превращая хаос в чистые, ровные полосы на полу. Алиса и Горм атаковали стойку и стены, счищая засохшие «сугробы». Вскоре все были перепачканы с ног до головы, но атмосфера была уже не панической, а веселой.

— Ну и ну, — выдохнул Майло, отряхивая свою полосатую футболку. — А я думал, тот случай с саморазмножающейся плесенью в холодильнике был верхом хаоса. Это, конечно, новый рекорд. И пахнет приятно, по крайней мере.

— Расскажи-ка лучше, что вы там натворили, пока меня не было? — потребовал Горм, с силой выжимая тряпку в ведро. — Одной лавкой Гримвольда и смехом птички, я смотрю, не обошлось.

Алиса, протирая лоб тыльной стороной ладони, принялась рассказывать. О Пожирателях Воспоминаний на детской площадке, о Мосте Иллюзий, который пытался подменить ее реальность, о барьере Заповедника, читающем сердца. Майло слушал, разинув рот, а Горм хмыкал в такт повествованию, будто сверяя его с неким внутренним списком опасностей.

— Мост Иллюзий... — прошептал Майло с благоговейным ужасом. — Говорят, он может заставить тебя шагнуть в пропасть, суля исполнение самого заветного желания.

— Он почти заставил, — тихо призналась Алиса, и ее взгляд непроизвольно встретился с взглядом Лоренса. Тот не сказал ни слова, лишь слегка кивнул, и в этом молчаливом жесте было больше понимания, чем в любых словах.

— А барьер... он и вправду такой строгий? — спросил Майло.

— Да, — ответил за Алису Лоренс, его голос прозвучал ровно, но Алиса уловила в нем легкую напряженность. — Он пропускает лишь тех, чьи намерения чисты. Или кто умеет мастерски скрывать свои истинные мотивы. — Последнюю фразу он произнес скорее для себя, и Алиса почувствовала, как в воздухе снова повисло невысказанное.

Когда последние следы кремового апокалипсиса были побеждены, Алиса и Лоренс, не сговариваясь, приготовились к новому походу. На этот раз они знали дорогу, но иллюзии, что путь будет легким, не было.