Каффарелли

Каффарелли

Anna Raven (Богодухова А. С.)

Каффарелли

(пьеса в одном действии)

Март, 2025

Действующие лица:

Каффарелли (настоящее имя Гаэтано Майорано) – певец-кастрат.

Тень 1 (композитор Гендель) – единственный, пожалуй, с кем Каффарелли уживался легче других.

Слуга – неловкий свидетель всех безумств своего господина Каффарелли.

Тень 2 (неназванная Дама) – одна из многих теней прошлого Каффарелли, не то одна из его поклонниц, не то одна из актрис, её лицо расплывчато, голос меняется.

Тень 3 (Фаринелли) – ещё один певец-кастрат того же периода, в отличие от Каффарелли более мягкий по характеру и покладистый.

Действие первое.

Сцена 1.

Вечер. Свет множества свечей освещает богато обставленную комнату. В самой обстановке есть налёт какого-то кричащего излишества. В кресле сидит Каффарелли. Он перебирает какие-то бумаги – небрежно смятые письма, какие-то обрывки из арий – всё то, чем он на самом деле не дорожит (если вообще дорожил), но почему-то не сжёг.

Каффарелли (сам себе, вытаскивая то один лист, то другой, мельком проглядывая и тут же убирая обратно). Письма, чёртовы письма! Все одинаковые, похожие, бессмысленные! Написали и радуются: осмелились! Ещё, может, хвастали…

Осекается, вытаскивая какой-то листок, испещрённый мелким почерком. Лист интересует его куда больше предыдущих, но прочтя, Каффарелли с большей энергией чем следует, засовывает его обратно в ящик.

И совсем ничего нового. Всё новое умерло в их душах, всё очерствело, они впечатляются лишь на миг, а потом все пусты и бездумны. «Я вас полюбила издалека!» – надо же! Издалека она полюбила! И спряталась за бумагой, писать глупости храбрости хватило, а лицом к лицу подойти уже нет?..

Неслышно входит Слуга. В его руках маленький золотой поднос с высоким, причудливо изогнутым кубком. Он не реагирует на слова Каффарелли, и, стараясь ничем не привлекать его внимания, ставит кубок на стол рядом с ним. Предательски скрипит половица, выдавая присутствие Слуги.

Каффарелли поднимает голову.

Каффарелли. Заходит как-то волна морская в райский сад…

Слуга. Простите, господин. Я принёс вам воду как вы просили.

Каффарелли рывком поднимается с кресла, несколько мгновений вглядывается в лицо Слуги, потом смягчается, отмахивается от него как от назойливой мухи, опускается в кресло.

Каффарелли. Принёс и принёс! Или тебе лаврового венка за это?

Слуга (уже не удивляясь, абсолютно спокойно). Вовсе нет, господин. Лавровые венки годятся для триумфаторов.

Каффарелли заливается весёлым смехом.

Каффарелли. Вода с мёдом и корицей?

Слуга. В точности так.

Каффарелли. Не горячая и не ледяная?

Слуга. Всё так, как вы хотели.

Каффарелли. Ну хоть к чему-то ты годен! Ступай, пока я не передумал задавать тебе добрых вопросов!

Слуга склоняет голову и, стараясь не выдавать своих шагов, уходит прочь. Каффарелли отпивает из кубка, усмехается, похоже, что Слуга угодил, и возвращается к своему занятию: листы небрежно перекладываются, кое-какие проглядываются с большим вниманием, какие-то с меньшим.

Наконец внимание Каффарелли приковывает к себе конверт. Кажется, это единственные бумаги, огороженные от его равнодушия и небрежности конвертом.

Каффарелли (некоторое время крутит конверт в руках, подписи нет, но он знает что это). Надо же! не думал, что найду это здесь.

Открывает конверт. В нём несколько листков. Каффарелли берёт первый.

Сцена 2.

Свет кажется чуть более приглушённым, Каффарелли его не замечает, уходит в чтение. Он шевелит губами, повторяя про себя прочтённое. В углу комнаты, куда падает меньше всего света медленно проступает Тень 1.

Тень 1 – тягучая, тяжёлая, разливается, становясь всё больше, обретая людские черты, хоть и скрытые полумраком, но вполне различимые.

Тень 1. «В который раз заклинаю тебя, мой друг, в который раз! – даже самые великие нуждаются в смирении чувств и гнева. Твоя слава идёт впереди тебя, люди штурмуют театры, зная, что ты будешь там – хоть бы краем уха услышать! – вот их мечта. Но ты смертен как все люди. Не забывай этого. Не провоцируй скандалов – это жизнь светская, и она у тебя идёт куда ярче! Живи театром, живи искусством, живи музыкой, не разливай энергию на пустые скандалы. Твои ехидные замечания, твои ядовитые ремарки, брошенные вскользь, но со сцены – это не искусство, это насмешка над ним…»

Каффарелли откладывает бумаги и смотрит прямо в тот угол, где стоит Тень 1 – смолкшая, затихшая. Каффарелли не пугается Тени, он знает её очень хорошо.

Каффарелли. Гендель, мой друг, разве мог бы я быть столь известен, если был бы я не собой? Ты говоришь о смирении, но что ты вкладываешь в это? Заискивание перед толпой? Преклонение колен перед коронами? Короны падают, толпа бесится, а музыка остаётся. И я – её проводник…

Тень кашляет, смеется с хрипом. Каффарелли смолкает.

Тень 1. Независимый славный Каффарелли! Великое диво! Ангел божий, ступивший на землю… эти слова чудовищны и сами по себе богохульство, поскольку ты был наделен богом своим голосом. И если бы народ был бы глух, если бы короны, которые ты так старательно высмеиваешь, были бы глухи – ты не снискал бы своей славы.