Кай и Снежная Королева

Глава третья. Кай принимает решение

Кай неторопливо шагал по заснеженной улице, крепко прижимая к груди тяжёлый бумажный пакет, наполненный свежими овощами. Воздух был морозным, повсюду витала свежесть, переливающаяся с запахом дыма из труб. Однако что-то в атмосфере внезапно изменилось. Подул пронизывающий ветер — сначала несмело, лишь приглаживая волосы и играя краем его тёплого пальто, но с каждой секундой становился всё сильнее, беспокойнее.

Мужчина поднял голову. На горизонте с севера стремительно надвигались массивные тучи, клубясь и словно сливаясь в единое тёмное море, которое поглощало последний свет дневного солнца. В их глубине вспыхивали призрачные, серебристые отблески — предвестники надвигающейся снежной непогоды.

— Движется буря, нужно поспешить, — пробормотал Кай себе под нос, прибавляя шаг.

Но ветер уже врывался в улицы, поднимая снежную пыль и закручивая её вихрями. Льдинки, острые, как крошечные иголки, жалили лицо и ладони. Он опустил голову, заслоняясь плечом, и, стараясь сохранить драгоценное тепло, что всё ещё хранилось в бумажном пакете, подбежал к своему крыльцу.

Дрожащими от холода пальцами мужчина достал ключ, спешно повернул его в замке, толкнул дверь и, едва переступив порог, захлопнул её за собой, отрезая себя от разбушевавшейся стихии.

В доме было тихо и темно. Лишь слабый сероватый свет пробивался сквозь занесённое снегом окно, а за стеклом доносилось приглушённое завывание ветра. Теперь он больше не жалил лицо, не вырывал дыхание, но его присутствие всё ещё ощущалось где-то на границе реальности — как дикий зверь, что рыщет в ночи, дожидаясь момента, чтобы снова броситься вперёд.

Кай поставил пакет на массивный деревянный стол в центре комнаты. Овощи слегка качнулись, издав глухой звук. Мужчина провёл рукой по столешнице, пробежав пальцами по привычным тёплым шершавым линиям дерева, а затем направился к печи.

Он склонился, вытащил из корзины сухие дрова, аккуратно сложил их в очаг и зажёг огонь. Раздалось тихое потрескивание, и спустя мгновение в комнате разлился мягкий оранжевый свет. Пламя, сначала робкое, разгоралось, набирало силу, наполняя пространство уютным теплом.

Кай вернулся к столу и начал разбирать овощи, аккуратно перекладывая их в деревянную миску. Когда его пальцы коснулись гладкой, холодной поверхности свёклы, он вдруг замер.

Он провёл большим пальцем по её тёмно-бордовой кожице, вспоминая, как несколько минут назад маленькие розовые ладошки протягивали ему этот самый овощ, чуть запачканный снегом. Он поднял взгляд и огляделся вокруг.

Тихо.

Слишком тихо.

Когда-то здесь звучал смех. Пластинка на старом проигрывателе потрескивала, наполняя пространство мелодичной музыкой. Кто-то что-то тихо напевал, а в воздухе разносился запах печёного хлеба и хвои. В доме царил уют, оживлённость, жизнь.

А теперь — только тишина.

Это Рождество Кай встретит в одиночестве.

Мужчина вздохнул, спрятал задумчивую улыбку в уголке губ и, покачав головой, вернулся к своим делам. Он не даст холодной тишине поглотить его. Пока горит огонь, пока в доме есть тепло, он будет двигаться дальше.

Кай отложил нож в сторону и вытер руки о полотенце, прежде чем снова огляделся. Его взгляд невольно упал на окно.

Там, среди морозного узора, год за годом неизменно распускалась одинокая белая роза. Она словно впитывала в себя зимний свет, оставаясь живой и хрупкой в окружении ледяных ветвей инея. Он помнил, как ещё мальчишкой каждую зиму заглядывался на неё, считая её маленьким чудом.

Но сейчас за окном творилось нечто другое. Буря, разыгравшаяся с новой силой, поглотила весь мир снежной завесой. Стёкла дрожали от напора ветра, а хлопья снега, казалось, пытались пробиться внутрь. Они сыпались столь густо, что их вихрь превращался в сплошное белое марево.

Кай прищурился, вглядываясь в это бушующее безумие. И вдруг сквозь снежный туман мелькнул расплывчатый силуэт. Сначала неясный, едва уловимый, словно отражение света в снегу. Но чем дольше он смотрел, тем отчётливее проступали черты.

Лицо неземной красоты. Холодные светлые волосы развевались, словно сотканные из самого снега. А глаза… Глаза мерцали, как осколки чистого льда.

Он не мог отвести взгляда. Они смотрели друг на друга, разделённые лишь тонким стеклом, а сквозь забытые годы в памяти всплыл голос, тёплый, полный детских сказок:
«Она летает по городам и заглядывает в окна домов…»

— Снежная Королева… — прошептал он, боясь нарушить это мгновение.

И в тот же миг что-то резко ударило в окно. Щелчок — и старая защёлка не выдержала. Раздался глухой хлопок, и окно распахнулось настежь.

Ветер в мгновение ока ворвался в дом, резанул ледяными потоками по лицу, поднял в воздух лёгкие снежинки, что просочились внутрь, и сорвался дальше, обрушившись на пламя в печи. Огонь задрожал, заплясал в отчаянной попытке выжить, но яростный порыв не оставил ему шансов. Пламя с шипением погасло, оставив после себя лишь серые языки дыма, что тут же растворились в холоде.

Кай бросился к окну, стараясь захлопнуть створки, но ветер бился в них, словно живое существо, сопротивляясь, не давая ему закрыть их. Оконные рамы тряслись в его руках, тяжело поддавались, а сквозь снежный вихрь продолжал проступать чей-то взгляд… Но в итоге через мгновение наступила долгожданная тишина, которая была нарушена непогодой.