Кай и Снежная Королева

Глава четвёртая. Начало путешествия Кая

Кай вышел на окраину города. Дорога была занесена снегом, и теперь, когда за спиной остались уютные огоньки домов, он осознал, что не знает, куда идти. Ветер поднимал в воздух снежную пыль, завывая в наступающей темноте, словно предупреждая его: идти дальше — чистое безумие.

Он сделал несколько шагов вперёд, но вдруг сквозь вой метели донёсся чей-то голос:

— Сынок, ты куда в такую бурю собрался?

Кай замер и огляделся. На фоне одного из последних городских домиков виднелась тёмная фигура. Женщина, кутаясь в тёплый платок, стояла на крыльце, придерживая дверь, из-за которой лился приглушённый свет.

Он подошёл ближе, улыбнулся и, стряхивая с плеча снег, ответил:

— В путь дорогу иду.

Старушка покачала головой, глядя на него с лёгкой усмешкой, в которой сквозила материнская забота.

— Ну, куда ж ты в такую бурю, милок? Заходи, погрейся, — мягко пригласила она, делая шаг в сторону, пропуская его внутрь.

Кай не стал отказываться. Как только он переступил порог, его окутало тепло, наполняя озябшее тело приятной истомой. В нос ударил аромат пирожков, мяса и чего-то сладковатого, пряного — запах детства.

Комната была маленькой, но невероятно уютной. В углу, за ширмой, стояла кровать, укрытая пёстрым лоскутным одеялом. На стенах висели старые вышитые полотенца, а в центре комнаты, у широкой печи, располагался дубовый стол с резными ножками. В печи мягко потрескивали поленья, испуская золотистый свет, отбрасывающий тёплые блики на стены.

Старушка тем временем засуетилась, ловко ставя на стол пиалу со сметаной, тарелку с румяными пирожками и небольшой глиняный кувшин.

— Проходи, проходи, милок. Согреешься, поешь, — ласково проговорила она.

Кай, стряхнув с себя снег, снял тяжёлое пальто и рюкзак, поставил их у двери и присел за стол. Женщина ловко взяла чашку, налила в неё густой, тёмно-рубиновый компот, в котором плавали кусочки сушёных яблок и вишни, и протянула ему.

— Держи, выпей, сразу полегчает.

Кай взял чашку в ладони, чувствуя, как горячий напиток согревает озябшие пальцы.

— Спасибо, бабушка, — тихо проговорил он, сделав первый осторожный глоток.

Тёплый, терпкий вкус разлился по телу, растапливая ледяную стужу, пробравшуюся в его кости.

Старушка лишь ласково улыбнулась, присаживаясь на скамью и наблюдая, как незваный гость постепенно согревается. За окном продолжала бушевать метель, но здесь, в маленьком домике на окраине, было так спокойно, что Каю вдруг захотелось остаться здесь подольше и насладиться этим моментом уюта и тишины.

Женщина, сидевшая напротив, сложила на столе руки. Из-под пушистого тёплого платка выбился седой локон, а глаза её были узкими, тёмными, словно скрывающими в себе тысячи северных тайн. Она смотрела на гостя с лёгкой, доброй улыбкой, будто знала что-то важное, но не спешила говорить.

Кай допил горячий компот, чувствуя, как тепло растекается по телу. Он аккуратно поставил чашку на стол и посмотрел на хозяйку.

— Спасибо за тепло, бабушка… но мне пора идти.

Женщина вдруг хлопнула ладонями по столу, покачав головой.

— Батюшки, да куда ж ты в такую метель! Света белого не видно, не ровён час, замёрзнешь да заплутаешь. Сиди, грейся, пока буря не утихнет.

Кай опустил взгляд, словно раздумывая. На его лице появилась лёгкая, едва заметная улыбка.

— Я должен найти Снежную Королеву, — тихо, но твёрдо произнёс он.

Женщина вдруг замерла. Её лицо слегка побледнело, а в глазах мелькнула тревога.

— Да на кой она тебе, сынок? — спросила она настороженно.

Кай удивлённо посмотрел на неё. Он не ожидал такого отклика.

— Её дворец в северных землях, на самом полюсе, — продолжила женщина, покачав головой с тихим вздохом. — Туда даже птицы не долетают, всё замерзает на полпути.

Кай задумался, но вскоре его губы тронула решительная улыбка.

— Но ведь эта буря — её дело, а как же остальные горожане? Как же празднование Рождества на площади?

Старушка перевела взгляд на окно, за которым бушевала метель. Вьюга бросала снежные хлопья в стекло, крутила их в диких танцах, не давая и шанса выглянуть на улицу.

— Тоже верно… в такую-то погоду все празднования отменят, — нехотя признала она.

На мгновение воцарилась тишина. Пламя в печи потрескивало, наполняя дом мягким светом, тёплыми оттенками играя на стенах. Кай смотрел на старушку, а затем тихо добавил:

— К тому же… — он сделал небольшую паузу, затем посмотрел на неё с доброй улыбкой. — Она там совсем одна.

Глаза женщины слегка расширились от удивления, а затем её морщинистое лицо смягчилось, и она вдруг улыбнулась.

— Ах… молодость, молодость… — протянула она, чуть склонив голову набок.

Она внимательно посмотрела на гостя, будто оценивая его, а затем, подперев щёку ладонью, лукаво спросила:

— А твоё горячее сердце способно растопить вековой лёд?